Глубже
Шрифт:
Они продолжали тараторить, так быстро сменяя друг друга, что Уилл даже не мог понять, кто из них говорит в данный момент.
— Твой самый страшный ночной кошмар — две маленьких надоедливых язвочки. Верно?
— А как, ты думаешь, мы могли работать здесь, если одной из нас всегда нужно было находиться в Верхоземье?
— Мы присматривали за тобой по очереди.
— Одна там, другая здесь, и так дежурили все эти годы.
— Мы обе знаем тебя настолько хорошо…
—
— …подбирали твою грязную одежду…
— …стирали твои мерзкие вонючие трусы…
— Ах ты грязная собака! — с отвращением ухмыльнулась одна из них.
— …и слушали твой рев во сне, когда ты звал мамочку…
— …но мамочке было все равно…
Несмотря на весь ужас сложившейся ситуации, теперь Уилл испытывал глубочайший стыд. Ему за глаза хватило бы и одной Ребекки, произносящей такие слова, но когда двое знают о нем все самые интимные подробности и, более того, обсуждают их между собой, — такого он уже вынести не мог.
— Заткнись, подлая сука! — закричал он.
— О-о, какой обидчивый, — насмешливо проворковала одна близняшка.
Уилл неожиданно вернулся домой в Хайфилд, припоминая, как все было до исчезновения приемного отца. Они с сестрой постоянно скандалили из-за всяких пустяков. Сейчас он чувствовал себя так же, как и во время их яростных ссор, когда она заводила его бесконечными подколками и меткими насмешками. Итог всегда был один: он выходил из себя, а она, стоя в сторонке, злорадно и самодовольно улыбалась.
— Думаю, ты хотел сказать — «подлые суки», — сказала Ребекка справа, другая же не переставала разглагольствовать:
— Но у мамочки не находилось времени на ее маленького Уилла… потому что его не было в программе телепередач…
— …его не показывали по телевизору.
Обе безудержно расхохотались.
— Какой грустный, грустный мальчик, — запричитала одна из Ребекк.
— Уилл-Без-Друзей копает свои дурацкие норы, совершенно один.
— Копает ради папочкиной любви, — усмехнулась другая, и они опять громко засмеялись.
Уилл закрыл глаза. Они словно рылись в его голове, выуживая и грубо высмеивая самые сокровенные тайны и страхи. Ничто не осталось неоскверненным, близнецы все выставили напоказ.
Затем заговорила близнец слева, и ее голос был совершенно серьезен:
— Мы хотели сказать тебе и тому неуклюжему олуху Честеру, что очень скоро не будет никакого дома, некуда будет возвращаться.
— Не будет больше верхоземцев, — радостно заливалась вторая.
— Ну, или их станет куда меньше, — поправила ее сестра напевным голосом.
— Что они такое говорят? — Честер требовал ответа. С мальчика
С Уилла было достаточно.
— Чушь! Это все чертово вранье! — закричал он, его трясло от злости и страха.
— Ты сам видел в Вечном городе, какие мы трудолюбивые пчелки, — сказала Ребекка. — Дивизия годами вела там поиски.
— И наконец выделила тот самый вирус, который мы искали. Наши ученые поработали над ним, и вот здесь плоды их трудов.
Уилл наблюдал, как одна из близнецов подняла что-то, висящее на шее. Оно сверкнуло в свете прожектора. Предмет напоминал маленький стеклянный флакон, но точнее с такого расстояния было не рассмотреть.
— Тщательно отобранный, это… заключенный в бутылку… большой папочка всех эпидемий прошедших веков. Мы называем его Доминион.
— Доминион, — повторила вторая.
— Мы намереваемся проредить им Верхоземье и…
— …Колония вернет себе дом, принадлежащий ей по праву.
Одна из близнецов подняла флакон к сестре, словно предлагая тост.
— За новый Лондон.
— За новый мир, — добавила вторая.
— Да, мир.
— Я не верю вам, дряни! Все это бред! — шипел Уилл. — Вы врете.
— Зачем нам так утруждаться? — ответила Ребекка справа и помахала вторым флаконом. — Видишь… у нас есть вакцина, старый дружок. А вы, верхоземцы, не сможете раздобыть ее вовремя. Вся страна будет выведена из строя и сдастся прямо нам в руки.
— И не льсти себе, что мы здесь только ради тебя.
— Мы провели генеральную уборку в Глубоких Пещерах, освобождая их от грязных вероотступников и предателей.
— А еще провели последние испытания Доминиона, и некоторые из твоих новых дружков сами это видели.
— Можешь спросить свою маленькую бродяжку Эллиот.
При упоминании ее имени. Эллиот резко отняла голову от винтовки.
— Бункер, — прошептала она Уиллу одними губами, вспомнив запертые камеры, на которые они с Кэлом натолкнулись.
Уилл лихорадочно соображал. Он нутром чувствовал, что Ребекка, точнее, Ребекки — напомнил он сам себе, — способны на самую гнусную жестокость. «Неужели это правда? И у них действительно есть смертельный вирус?» Его размышления прервали вновь заговорившие близнецы.
— Итак, перейдем к делу, братец, — сказала Ребекка слева. — Мы собираемся сделать тебе предложение, только одно и только сейчас.
— Но сначала нам нужно вернуться, — добавила другая.
Уилл смотрел, как двойники изящно повернулись на носочках и двинулись вверх по склону.