Глубже

Йорк Робин

Но я злюсь, танцую, и мне все равно.

Нахрен их.

Нахрен их обоих.

***

— Я не хочу его видеть.

— Ш-ш-ш!

— Что?

Я обо что-то спотыкаюсь, Куинн берет меня за локоть и помогает подняться. Мы в квартире Уэста. Я все еще пьяна, но достаточно трезва, чтобы понять, что это плохая идея.

— Тебе не обязательно его видеть, — говорит Кришна. — Он спит. Держи свой рот закрытым, и все будет хорошо.

Куинн включает телевизор, и стена звука взрывается

и сбивает меня с ног.

— Ого, — говорю я с пола.

— Черт! — она начинает хихикать.

Она и Кришна борются за пульт дистанционного управления. Я думаю, не уйти ли мне, но Бриджит помогает мне встать и сует мне в руку бутылку холодной воды, так что я пью ее вместо этого, закрываю глаза, смакуя каждый леденящий, утоляющий, удивительный глоток.

Звук стихает до полной тишины. Квартира пахнет как квартира Уэста, и она полна воспоминаний, которые мне сейчас не нужны, за исключением, конечно, того, что я всегда хочу их, и я всегда хочу его, и я ничего не могу с этим поделать.

По крайней мере, вода успокаивает горло. Моим чувствам придется подождать до какой-нибудь другой ночи.

Я открываю глаза, потому что теряю равновесие, что гораздо более очевидно теперь, когда мы не на вечеринке. Бриджит стоит прямо перед моим лицом, заправляя волосы за ухо, и мне приходится протянуть руку и прислониться к шкафу, чтобы ее пахнущая пивом забота снова не сбила меня с ног.

— Зачем ты привела меня сюда? — мой вопрос должен быть шепотом, но звучит как всхлип. — Я не хочу его видеть.

— Знаю, милая. Знаю. Мы не знали, что еще с тобой делать. Мы должны отрезвить тебя, ты вела себя слишком громко для общежития.

Она ведет меня к дивану, где уже сидят Куинн и Кришна. Когда я тоже сажусь, Бриджит кладет мою голову себе на колени и пальцами распутывает волосы. Прохладный воздух касается моей шеи. Фильм глупый, что-то с машинами и оружием. Как раз, когда мои глаза начинают тяжелеть, появляется еда, три огромных контейнера начос из пиццерии. Я опускаюсь на пол, втискиваясь между диваном и опорой журнального столика из шлакоблоков. Я запихиваю в рот чипсы, соль и сыр.

— Это о-о-очень хорошо.

— Не забывай жевать, — говорит Кришна. — Ты же знаешь, что все это всплывет позже.

— Ни за что, — говорит Куинн.

— Ты это серьезно?

Кришна и Куинн все еще мирно спорят о том, какова вероятность того, что меня вырвет до утра, когда входная дверь распахивается. Уэст несколько долгих секунд смотрит на нас с тупым удивлением, а потом Кришна говорит:

— Бл*.

— Хорошее приветствие. — Он наклоняется, чтобы снять заснеженные ботинки, и исчезает из виду. Я лежу на полу, вся в крошках чипсов и, наверное, вся вымазана сыром.

Он меня не видел. Да и мне все равно.

— Чувак, я думал, ты спишь в своей комнате, — говорит Кришна.

— Не сплю.

— Да, насколько я вижу. Ты был в

баре?

Раздается глухой удар.

— Да. — Затем несколько секунд тишины и громкий треск. — Вот дерьмо.

— Ты пьян.

— Да.

Кришна поворачивается и смотрит на Куинн широко раскрытыми глазами. Она делает руками прогоняющее движение, означающее: «Уведи его в спальню». Кришна встает с начос в руке, и это неверный шаг, потому что Уэст нацеливается на контейнер и говорит:

— Ребята, у вас есть еда? — и идет к дивану.

Потом он видит меня и останавливается.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Я не хочу говорить, — отвечаю я ему.

— Ага. Держу пари. Послушай, ... — он обрывает себя. Смотрит на Бриджит, Куинн и Кришну. — Вы, ребята, наверное, должны отвалить на некоторое время.

— Сейчас три часа ночи, — говорит Куинн.

— И зима, — уточняет Бриджит.

Кришна скрещивает руки на груди.

— Сегодня мы несем за нее ответственность.

— Я несу ответственность, — говорит Уэст.

— Ты пьян.

— Ну и что?

— Ты даже не можешь снять обувь, не упав. Я не доверю тебе Кэролайн.

— Алло. Я здесь. Жива и здорова. Вполне способна сама принимать решения.

— Я забираю ее, — говорит Уэст.

— Я не оставлю ее, — настаивает Кришна.

— Ладно. Останься. Но мы пойдем в спальню.

— Может быть, я не хочу...

А потом я оказываюсь вниз головой, плечо Уэста сильно давит мне в живот, и я должна сосредоточиться, потому что мои глаза покалывает, и я боюсь, что меня сейчас вырвет на него.

Он поднял меня. Поднял меня с пола и перекинул через плечо.

Вот мудак.

Когда он опускает меня, я натыкаюсь на стену. Он закрывает дверь и запирает ее.

Ему не жить.

— Ты неандерталец. Ты гребаный пещерный человек. Как ты смеешь? Как ты смеешь?

Он стоит у стола, вытаскивает бумажник и кладет его в ящик. Снимает пальто. Расстегивает молнию на толстовке. Он открывает ящик стола, достает связку презервативов и кладет один в карман.

— А это для чего?

— Не беспокойся об этом.

— Не беспокоиться? Почему бы тебе не перестать вести себя как пещерный человек, который может просто поцеловать меня, когда он хочет, перекинуть меня через плечо, унести в свою комнату и достать презерватив, как будто это когда-нибудь случится, который может просто заниматься сексом по телефону со мной, а потом, когда он уже все сделал, он хочет выйти из этого и бросить меня? Как насчет...

— Кэролайн. — Он садится на кровать. Его голос медленный и успокаивающий. — Нам есть, о чем поговорить. Не могла бы ты помолчать пять минут без визга?