Глубокий рейд
Шрифт:
– «Крабы!» Близко уже… – не сразу Аким узнаёт по голосу обычно уравновешенного казака Сапожникова.
Нужно успокоить всех, и урядник отвечает казаку через общий канал:
– Вижу я, работай спокойно…
Он взбирается повыше, выглядывает из окопа и почти сразу через матрицу ПНВ видит серую картину, в которой два механизма, переваливаясь на комьях вырванного гранта, буксуя в оседающей пыли, сваливаясь в ямки, тем не менее ползут в его сторону. А один прямо на него. Барахтаются на неровной после мин и снарядов поверхности, но движутся, с непреклонной волей, присущей машине. Старые «крабы» были намного больше этих.
«Раз, два… Вон ещё один… Три… И ещё два…».
Пять штук. Бегут, перебирая своими паучьими лапами, вперёд, стараются. Прошли, значит, минные поля. Проскользнули между мин. И теперь торопятся найти свою цель. Времени у них немного. Аккумуляторы-то махонькие. Поэтому и спешат к траншеям…
А туда их никак нельзя допускать. Там механизм притаится и замрёт, почти невидимый среди комьев грунта, и будет ждать приближения человека. А если тот не будет приближаться, так он снова начнёт двигаться, потихонечку, короткими перебежками, чтобы не быть обнаруженным, и так будет таскаться по дну окопа, пока не найдёт кого-нибудь, кому можно будет вцепиться своими «лапками» в голень, или просто не взорвётся под ногой. В них всего двести граммов взрывчатки, но этого вполне хватит, чтобы искорёжить приводы на «ноге» даже самой тяжёлой брони. А также изувечить и саму ногу. Ногу человека.
Нет, их нельзя допускать до траншей. Саблин поднимает дробовик, одновременно переводя предохранитель в положение «огонь». Упирает в плечо и сразу стреляет. И промахивается… Картечины поднимают пыль рядом с опасным механизмом.
«Давно не стрелял».
Это он так себя оправдывает. На дистанции тридцать метров он не должен был промахнуться в «краба», который подзавяз в пыли. Вторым выстрелом он разбивает подвижную мину, только паучьи ноги разлетаются в разные стороны. Он снова целится, и ещё один «краб», не сдетонировав, разлетается на куски. Он поводит стволом в сторону в поиске следующей цели… И видит, что за теми пятью, что он насчитал, на него ползёт ещё десяток передвижных мин… Если не больше. А у него в дробовике всего два патрона, и придётся перезаряжать…
– Милевич! – сразу говорит Саблин, разбивая выстрелом ещё один механизм.
– Тут, господин урядник, – мгновенно отзывается связист.
– Иди постреляй чуть-чуть.
– Есть.
И пока радист подбегает, Саблин снова стреляет, на этот раз уже прицеливаясь… И опять промахивается. Картечь разносит грунт прямо под механизмом и даже откидывает его чуть назад, но он тут же устремляется вперёд, ведомый программой и сенсорами.
«Да твою же мать! Хорошо, что молодой казак ещё далеко, не видел!».
Следующим выстрелом он всё-таки достаёт ближайшего «краба», и тот детонирует. На мониторах в шлеме Акима приглушённый компьютером взрыв превращается в белую вспышку, разливающуюся медленным пятном, а пока мониторы восстанавливают изображение, он присаживается и начинает привычными движениями быстро снаряжать своё оружие. Берёт только патроны с картечью и ловко, почти мгновенно, загоняет их в дробовик. Один в ствол, четыре в магазин.
Та-та… Та-та… Та-та…
Один из крабов подорвался на мине, а остальных они довольно бодро разнесли на запчасти. Оказалось, что молодой радист стреляет вполне себе… И, словно обидевшись на то, что ни один из их механизмов не достиг цели, НОАКовцы снова накрывают их позиции минами.
Милевич присел недалеко от командира, метрах в десяти, и меняет в винтовке магазины, делает это демонстративно, словно хочет показать Саблину, что вовсе не боится близких разрывов.
– Милевич, – окликает его Саблин. – Так близко сидеть не нужно, накроет одной миной сразу двоих. Уходи отсюда…
– Есть, – сказал радист.
Едва Саблин отдал этот приказ, как ему в шлем прилетает здоровенный ком сухого грунта. И Саблин жалеет, что сейчас он не пользуется тем, что столько раз спасало его раньше. Он давно уже не брал в руки свой щит. А он сейчас был бы кстати. Аким уже собирается и сам уйти из передовой траншеи в узкий ход сообщения – вероятность, что мина залетит туда, всё-таки пониже – и в это мгновение почти на то место, где сидел радист… прилетает мина.
Его взрывной волной опрокидывает на бок… И сразу в ушах повисает противная, как будто звенящая тишина. А по его броне барабанят комья грунта. Система перезагрузилась, и программа тут же погнала на монитор список узлов и агрегатов костюма. Саблин мог бы остановить текст, но он хотел знать, есть ли повреждения в броне. Заодно приходил в себя, вспоминая старую казацкую байку о том, что снаряды и мины дважды в одно место не прилетают.
Глава 6
Снова его забросало грунтом.
«Зараза, ну не может быть, чтобы так точно клали без коптера!».
Мины прилетают и прилетают, и ему кажется, что все они летят именно сюда, на четвёртый узел, и рвутся рядом с ним, хотя, конечно, это не так. Аким уже думает, что ему тоже нужно уйти подальше от переднего края, затаиться там, в узком ходе сообщения.
Тут, тем более без щита, даже в своём доспехе он чувствует себя почти беззащитным. Но он ещё не знает, что это всё – только начало тяжёлого утра. И вот оно начинается по-настоящему.
– Это казак Антонов, я ранен.
Антонов говорит в общий эфир. На это должен в первую очередь откликнуться взводный медик Тищенко. Но о нём ничего не слышно, он числился в отделении Клюева, а что с ним, Саблин всё ещё не знал. Поэтому спросил у казака сам:
– Ты на четвёртом?
– Да… Тут… Рядом с вами, – отвечает раненый, кряхтя и переводя дух.
– Ельнин, ты если Умановича отвел, приходи за Антоновым.
– Иду, – отвечает Ельнин.
А Аким думает, что на четвёртом узле остался только он, и продолжает:
– Связист, подготовь запрос в «сотню», пусть «медичку» высылают, и напиши, чтобы медиков прислали. Мы без медика.
– Готовлю, подписать надо.
– Иду.
Он не успевает сделать и пяти шагов, когда рядом с ним снова разрывается мина. В окоп не залетела, но ударила так близко над головой, что от взрывной волны снова стал перезагружаться компьютер. Саблин присел, тихо матерясь и надеясь, что ударом не снесло камеры или микрофоны со шлема. И как только загорелся индикатор: «системы связи – нормально», он произнёс с раздражением: