Глубины земли

Сандему Маргит

Она смущенно засмеялась — и возбужденно, и очень озабоченно.

— Только смотрите, чтобы Нильссон об этом не проведал, — произнесла Клара у двери. — Он будет в полном восторге! Кстати, здесь был хозяин. Он хотел, чтобы барышня пришла к ним в дом сегодня вечером.

— Сейчас? — спросила Анна-Мария и замерла.

— Нет, он немного рассердился, что вы ушли как раз тогда, когда он собирался вас увести. «Ужасно глупо и никому не нужно, — сказал он. — В такую погоду!».

— О, и он не пошел за мной? На пустошь?

— Нет, он пошел

домой. «Пусть фрекен Анна-Мария придет завтра вечером, — сказал он. — В семь часов». Он зайдет за вами.

— Ладно. Придется идти.

Анна-Мария чувствовала, что каждый нерв в ней дрожит от невероятной радости и возбуждения. Как если бы она девятнадцать лет спала и лишь сейчас наконец поняла, что такое жизнь.

— Клара, знаешь, что я придумала? Мы поставим на Рождество в школе спектакль, и Грета должна быть Девой Марией, и нам надо раздобыть где-то еще мальчика, потому что должно быть три пастуха, и три волхва, и Иосиф, и…

Клара только удивленно смотрела на нее. Еще никогда она не видела в глазах маленькой барышни такого блеска, невероятного сияния!

Неужели это так приятно, когда тебя приглашают в дом к хозяину и всем его задирающим нос бабам? Ну, конечно, Адриан Брандт — кавалер завидный. И знатный к тому же!

Но в данном случае именно ему повезет больше!

6

Три женщины стояли у окна в господском доме, наблюдая, как свет фонаря Адриана исчезает по дороге вниз, в деревню. Он пошел проводить Анну-Марию домой после довольно скучного вечера.

— Мама, вам не следовало так часто подчеркивать, какая Фанни была замечательная, — сказала Керстин.

— Особенно — поскольку Фанни не всегда была такая уж замечательная, — пробормотала Лисен.

— Умершие всегда безупречны, — резко заметила их мать. — Да и эта новая девушка не должна слишком возноситься. Она не должна воображать себе, что что-то значит. Для нее честь, что Адриан проявляет внимание к ней.

— Я уже не вполне уверена, что Анна-Мария Ульсдаттер — именно то, что нам нужно, — произнесла Лисен с очень хитрым видом. — Хочу спросить: неужели она и в самом деле такая покорная и скромная, какой кажется? Иногда она кажется даже почти умной.

— Ох, нет, — фыркнула презрительно мать. — Вся эта болтовня о спектакле на Рождество! Неужели эти неуклюжие, неотесанные дети, эти деревенщины смогут сыграть в рождественской пьесе? Это просто смешно!

— Пусть продолжает заниматься этим, — сказала Керстин с издевательской улыбкой на губах. — У нее ничего не выйдет! И будет просто здорово, когда она сядет в калошу.

Мать задумалась.

— Она преувеличивает свою заботу об этих детях…

— Чем больше, тем лучше, — сказала Керстин. — Значит, будет хорошей матерью для Селестины. Тому, кто будет воспитывать этого ребенка, придется запастись терпением.

— Селестина? Да, ты права, он это совсем другое дело, она дочь человека знатного происхождения, — сказала

мать. — Но провожать этого маленького сопляка Эгона на пустошь таким образом…

— Да она и к Колю заходила! — презрительно рассмеялась Керстин.

Лисен вскочила и бросилась к двери.

— Она лжет! Вы ведь поняли, что она лжет? Коль никогда бы в жизни не впустил в свой дом ее.

Выражение лица Керстин будто говорило: «поживем-увидим», но она только заметила:

— Разумеется, это Нильссон сказал, что она там побывала. Анна Мария просто подтвердила это, когда я просила ее.

— Не нравится она мне, вот что я вам скажу! Мать строго проговорила:

— Лисен, не уходи, мы еще не закончили. Дочь медленно пошла назад, с невероятно кислым выражением лица.

— А зачем вам понадобилось, мама, дарить ей китайскую шкатулку?

— Это просто тактика, дружочек. Утопить ее в подарках и проявлениях дружбы, чтобы она просто не посмела сказать «нет». К тому же, у нас две одинаковых.

Керстин ударила кулаком по стене.

— О, мне уже так не терпится, а Адриан? Если бы он только мог поторопиться повести ее под венец!

— Адриан по секрету сказал мне, что, когда он еще первый раз закинул удочку насчет женитьбы, ему не показалось, что она против, — сказала мать. — Совсем не показалось.

— Ну, еще не хватало, — ответила Лисен. — Глупая гусыня!

Керстин задумчиво произнесла:

— У нас нет времени ждать свадьбы. Адриан и я в пятницу говорили с директором банка. И он не проявил никакого стремления к сотрудничеству, что было крайне прискорбно. Но когда я намекнула, что в качестве обеспечения мы сможем вскоре предоставить усадьбу в Шенэсе, он тут же заинтересовался.

— Но Керстин! Адриан слышал, что ты сказала?

— Да, и он, конечно, был возмущен. Но я поговорила с директором банка потом. Одна. Я спросила, нельзя ли устроить так, чтобы мы получили новый заем сразу же, потому что в будущем у нас будут прекрасные гарантии, но тут он снова стал строгим и пробормотал что-то вроде того, что он и так уж слишком пошел Адриану навстречу. Да, ну и неприятный же он тип! Впрочем… если фрекен Ульсдаттер в момент помолвки, например, составит документ о том, что она передает своему будущему мужу право заботиться обо всех своих экономических интересах… тогда, тогда мы могли бы снова поговорить о займе.

Две другие женщины молчали.

— А ты сказала об этом Адриану? — поинтересовалась Лисен.

— Да, по дороге домой. Разумеется, он был вне себя от ярости.

— Хорошо, тогда будем действовать самостоятельно. И они уселись поближе друг к другу, чтобы обсудить эту проблему.

Анна-Мария нерешительно убрала китайскую шкатулку в ящик комода. Ей не нравилось, когда ей дарили такое дорогие подарки, и она протестовала — неловко и безуспешно. Но это не помогло. Все кивали так благожелательно, Адриан тоже, и ей пришлось принять подарок.