Глотка
Шрифт:
– Мы можем выйти через заднюю дверь и пролезть через дыру в заборе. Репортеры даже не поймут, что нас нет в доме.
– Есть какие-нибудь новости, которых я не знаю? – поинтересовался я.
– Вчера вечером я звонил домой декану. Он наконец-то понял, что я никак не могу дать гарантии, что все неприятности закончатся к сентябрю. Сказал, что попытается успокоить попечителей и бывших выпускников. Он думает, что надо устроить что-то вроде вотума доверия в мою пользу.
– Значит, о
– Кажется, да.
* * *
Другое необычное событие этого уик-энда произошло непосредственно перед нашим визитом к Алану Брукнеру. Джон вернулся в кухню, чтобы сообщить мне, что у Алана, похоже, снова один из его «удачных» дней.
– Он делает «кровавую Мэри», значит, он, по крайней мере, в хорошем настроении.
– "Кровавую Мэри"?
– Он делал этот коктейль для нас с Эйприл, когда мы приходили навещать его по воскресеньям.
– Ты сказал ему, зачем тебе надо с ним увидеться?
– Я хочу, чтобы он успел сначала расслабиться.
В этот момент зазвонил звонок, и в дверь забарабанили кулаками.
Едва слышный голос попросил Джона открыть дверь. Журналисты обычно делали это далеко не так вежливо.
– Давай сматываться отсюда, – сказал Джон. – Выгляни в окно, проверь – не обходит ли кто-нибудь вокруг дома.
Едва я прошел под аркой, как зазвонил телефон. Затем в дверь снова дважды ударили кулаком, и тот же голос уже прокричал:
– Полиция, мистер Рэнсом, откройте, пожалуйста, нам необходимо с вами поговорить.
Полицейские заглянули в окна, за одним из которых я увидел лицо детектива Уилера, а за другим – пышные усы детектива Монро.
– Откройте, Андерхилл, – сказал он.
А в это время из автоответчика послышался голос Пола Фонтейна.
– Мистер Рэнсом, мне сообщили, что вы игнорируете просьбы стучащих к вам в дверь полицейских. Не будьте с мистером Андерхиллом плохими мальчиками, впустите в дом добреньких полицейских. В конце концов, каждый полицейский...
Открыв дверь, я быстро кивнул Монро и Уилеру и кинулся к телефону.
– Это Тим Андерхилл, – сказал я в трубку. – Мы подумали, что к нам стучат репортеры. Я только что впустил ваших людей.
– ...Полицейский – ваш друг. Будьте хорошими мальчиками и поговорите с ними, хорошо? – Он повесил трубку, прежде чем я успел что-то ответить.
Кипя от негодования, Джон кинулся из коридора в гостиную. Тыча пальцем в сторону трех темных фигур, он истошно завопил:
– Я хочу, чтобы эти люди убрались отсюда прямо сейчас, слышишь меня? – Он бросился вперед, но неожиданно остановился. – О, простите.
– Ничего, мистер Рэнсом, – сказал Уилер.
Оба
– Вы сидели с нами во время допроса, – сказал Джон.
– Я – детектив Уилер, а это – детектив Монро. Монро холодно улыбнулся.
– Кажется, я знаю, что привело вас сюда, – продолжил Джон.
– Лейтенант был несколько удивлен вашими вчерашними замечаниями, – сказал Уилер.
– Я ничего не говорил, – сказал Джон. – Это все он. Если уж быть точным, – он сложил руки на груди поверх живота.
– Может, мы можем присесть? – произнес Уилер.
– Да, конечно, – сказал Джон, направляясь к ближайшему креслу.
Я тоже сел в кресло, а Монро и Уилер – на диван.
– Я должен повидаться с отцом Эйприл, – сказал Джон. – Он до сих пор не знает, что произошло.
– Может, хотите позвонить ему и сказать, что задержитесь? – спросил Уилер.
– Это не имеет значения.
Детектив понимающе кивнул.
– Что ж, как хотите, мистер Рэнсом. – Он открыл блокнот.
Джон ерзал на кресле, как школьник, которому надо выйти во время урока. Уилер и Монро внимательно посмотрели на меня, и Монро снова улыбнулся своей ледяной улыбкой.
– А я думал, что вы остались довольны признаниями Драгонетта.
Рэнсом громко вздохнул и откинулся на спинку дивана.
– В общем, я действительно остался доволен, по крайней мере, тогда, – сказал я.
– И я тоже, – вставил Джон.
– Во время допроса у вас ведь не возникли сомнения в искренности Драгонетта?
– Честно говоря, возникли, – сказал я. – Они были у меня еще до допроса.
Монро посмотрел на меня в упор, а Уилер сказал:
– Может, вы поделитесь с нами этими сомнениями.
– Всеми моими сомнениями?
Он кивнул. Монро посмотрел на меня взглядом, подобным удару.
Я пересказал им все то, что говорил Джону двумя днями раньше. О том, что рассказ Драгонетта о нападении на неизвестного мужчину и на Мангелотти показался мне плохой импровизацией.
– Больше того, думаю, все его признание было смесью правды и вымысла. Он ведь начал говорить об убийстве жены Джона только после того, как услышал по рации о ее смерти.
– Может, вы скажете нам, – сказал Монро, – где слышали эту сказку о Драгонетте и рации.
– Так вот в чем состоит цель вашего визита!
Несколько секунд оба детектива молчали, затем Монро улыбнулся и произнес:
– Мистер Андерхилл, откуда у вас основания для подобных заявлений? Ведь вас не было в машине с Уолтером Драгонеттом.