Глоссарий
Шрифт:
написал как только она вернулась. Сильно похудевшая, но уже не в таком отчаянии, как
уезжала. Также он говорил, что с момента приезда хозяйки у них следует один званый
ужин за другим, слуги выбились из сил, чтобы готовиться к ним, а позже убирать
последствия.
В общем-то это и все новости, что он написал о Натали, все остальное письмо
касалось финансовых вопросов и управления, их я прочел мельком, решив более детально
изучить позже. Пока
Мне было искренне жаль, что мой поступок причинил ей такую боль, но я не
жалел барона и то, что сделал. Ублюдок получил сполна за свое прегрешение, даже
больше, чем я бы сам хотел. Он коснулся и разбудил мою темную половинку, а у ней были
свои методы решения проблем, часто я даже не задумывался, почему поступаю так или
иначе по своим собственным решениям, но вот её решения и предложения я всегда
тщательно обдумывал, мне казалось, что они все несли скрытый смысл своими
действиями. Я откровенно боялся её и поэтому пока она скрылась где-то в глубине души, когда барона не стало, я обрадовался.
– «Это пока у твоей женушки не заведется очередной поклонник и ты снова не
станешь раздражать меня своим нытьем, - глухой голос изнутри напомнил о своем
существовании».
– «Ах моя Натали, я тебя люблю. Ах, моя любовь. Люблю тебя больше жизни, -
таким противным тоном голос скопировал мои слова, что мне стало неудобно за себя, -
слушать противно».
Стараясь отвлечься и не слышать его, я взялся за написания письма.
«Дорогая моя Натали.
Раньше я не писал тебе, потому что боялся твоей холодности, но теперь я готов
выразить свои чувства к тебе и на бумаге. Я знаю, что тебя принудили к свадьбе и сделали
это против твоей воли, но ведь я не неволил тебя все это время, дал свободу и время на
размышление. Ты в нашем последнем разговоре сказала, что тебе ничто во мне не
нравится, я готов измениться, готов меняться для тебя. Скажи и я стану таким, каким ты
хочешь меня видеть. Наша разлука становится все невыносимее, и я не знаю, как быть
дальше. Твоя холодность словно водопад, льющийся на костер моих чувств. Сейчас он
пылает так, что его не загасить, но хотелось бы, чтобы ты хотя бы на капельку стала ко
мне мягче. Прошу тебя, даже умоляю, дай мне шанс.
Любящий тебя муж, Анри».
Перечитав письмо, я остался им доволен, поэтому не откладывая дела в долгий
ящик, я запечатал его и отправился к воротам. Моего знакомца не было, но я попросил его
сменщика, передать ему письмо. У нас была договоренность, что если я передаю письма
через него, он их отправляет
стороны. Денег, что платили нам здесь на содержании мне хватало на все мои мелкие
расходы, ведь в отличие от других я не посещал бордели и кабаки, поэтому
сэкономленные деньги пускал на нужные мне вещи, как например вино и курицу для
старика или письма домой.
Задумавшись, я пошел к себе.
– О, наш монашек, - раздался невдалеке пьяный голос, - опять письмо своей
голубке посылал?
Настроение у меня было хорошее, поэтому я решил не ввязываться в диалоги и
пошел спокойно к себе. Уйти мне не дали, чья-то ладонь легла мне на плечо и развернула.
В лицо мне дохнула ужасная смесь выпитого и съеденного им.
– Маркиз, - поморщился я, одним движением сбрасывая его руку, - быть монахом
лучше, чем свиньей.
– Что??? – его маленькие глаза на залитом сале лице, едва не выскочили на пол и
не укатились, - это оскорбление?! Я требую сатисфакции!
– Это просто метафора маркиз, - я спокойно пожал плечами, - монах-свинья,
слышали о такой?
Дородный парень, который никогда не отличался на занятиях умом, зато был
первый в выпивке и походах по шлюхам, взбеленился.
– Я имею право на вызов! Завтра же.
– Хорошо, - отмахнулся я от него, - как пострадавшая от метафоры сторона я
выбираю шпаги. До завтра маркиз.
Я направился к себе, оставив его с выпученными глазами и нечего не
понимающим. Ну с ним было пару друзей поумней, думаю они ему объяснят мои
последние слова.
Уже у себя размышляя над этим разговором, я сам себе удивился, ведь шел
четвёртый год нашего обучения, и каждый студент имел право раз в неделю вызвать
любого, действительно любого, на дуэль. Причем как на обычную с оружием, так и на
магическую, но правда до первой крови. Убийства были запрещены под угрозой смертной
казни, но сам факт дозволенности раззадорил не одну горячую голову. В моей группе к
этому времени все передрались между собой, некоторые по нескольку раз, выпуская пар, накопившийся за годы совместного обучения и накопленные обиды. Лишь меня никто не
вызывал до этих пор, может быть побаивались помня первый год, но у некоторых боровов
видимо была короткая память и под действием спиртного она вообще растворилась. В
любом случае я лег спать спокойно, за себя я не волновался, даже в случае проигрыша я
ничего не теряю, по сравнению с моими проблемами с женой, все казалось детской