Глори и Ко
Шрифт:
После ужина случился небольшой переполох. Отведенная нам каюта вполне оправдала мрачные предчувствия Бона: в ней с трудом умещались стол, два стула, сундук и две узкие койки. Для третьего старпом притащил съемный матросский гамак. И вот мы с Боном затеяли перепалку, суть которой сводилась к одному: Глори должна лечь на койку, как и один из нас, а другой расположится в гамаке. Каждый пренепременно желал уступить кровать другому. Бон, естественно, из желания пустить нашей спутнице пыль в глаза, а я... вообще-то,
Так бы мы и проспорили всю ночь, но наша малышка после пяти минут споров развела нас в разные стороны и безапелляционным голосом заявила:
– Так, хватит ломать комедию! Я лягу в гамак, а вы, спорщики...
– Но...
– полез было Бон, однако Глори прожгла его взглядом, и парень тут же заткнулся. Правда, судя по тому виду, с которым он уселся на койку, можно было подумать, что вместо шерстяного одеяла ее покрывают раскаленные угли.
– Но, послушай...- попытался протестовать и я.
– Точка!
– рявкнула девушка и, забравшись в гамак, сладко зевнула: Спокойной ночи, мальчики.
Не успели мы и рта открыть, как она прикрутила фитиль чадившей на столе масляной лампы, и каюта погрузилась во мрак.
Кое-как стащив сапоги и отстегнув меч, я повесил его вместе с уже снятой курткой на спинку кровати. Потом растянулся на своем ложе (естественно, тут же упершись ногами в стенку) и закрыл глаза. Бон уже сладко похрапывал, из гамака не доносилось ни звука, но ко мне сон не шел. Я лежал и думал, думал обо всем на свете. Но больше всего меня занимали Спящие Дубравы, к которым мы неумолимо приближались. Что-то ждет нас там?..
Из раздумий меня вывел шепот:
– Сэд, ты не спишь?
– Гло...
– Тихо. Я... в общем, в этом гамаке так неудобно...
Я и глазом моргнуть не успел, как девушка улеглась рядом со мной (мне пришлось до предела вжаться в стену) и положила голову мне на руку. Так прошло около получаса, наконец, по ровному дыханию я понял, что принцесса уснула. Тогда я аккуратно переложил ее головку со своей порядком затекшей руки на подушку, а сам перебрался в гамак. Спать. И можете считать меня придурком!
Мы были грубо разбужены доносившимися с палубы криками и гвалтом. Наспех одевшись и мало-мальски приведя себя в порядок, наша троица выскочила из каюты. Вся команда кроме рулевого, улюлюкая и жестикулируя, столпилась на полубаке. Из-за спин мне было плохо видно, но по-моему, центром столпотворения был капитан К'ров. В волосатой лапище он сжимал нечто, напоминающее огромную мягкую игрушку, набитую ватой. Оным предметом морской волк время от времени энергично потрясал, вызывая новые приступы оживления в личном составе "Любимца".
Как обычно в таких ситуациях, в качестве тарана наша троица единогласно выбрала меня. Мне, впрочем, тоже было любопытно, так что локтями я работал с удвоенным энтузиазмом.
– Что здесь происходит, капитан?
– поинтересовалась Глори.
– А, утро доброе, сударыня. Вот, полюбуйтесь-ка, что обнаружили сегодня утром ребята, когда отправились кормить ваших зверюшек!
С этими словами К'ров вновь вскинул руку вверх в преторианском салюте. Эге, я был неправ. Никакая это была не игрушка. Капитан "Любимца" держал за шиворот самого настоящего горного гнома.
Как и полагалось, гном оказался длиннобородым субъектом около метра ростом, облаченным в серо-зеленые одежды и высокий остроконечный колпак-капюшон того же цвета.
– Последний раз спрашиваю, сморчок сушеный: что ты делал в моем трюме?!
– от вопля капитана воздух кругом завибрировал, а несчастный пленник закачался взад-вперед, как гигантский маятник.
Гном попытался освободиться от железной хватки и, убедившись, что это невозможно, вздохнул:
– Клянусь мамой, мирно спал, никому не желая вреда.
– Да мне плевать, спал ты или бодрствовал!
– неистовствовал К'ров. Как ты там очутился?!
Засмущавшись, бородатый "заяц" потупил глаза:
– Просто так уж случилось, что мне позарез нужно в Миклошев Гай. А другие корабли в ближайшее время туда не идут. Поэтому я тихонько пробрался в трюм, притаился за бочками и сам не заметил, как заснул.
Старпом по лошадиному фыркнул:
– Понимаю. А платить за твой проезд, конечно, будет Фея Снов.
Команда дружно загоготала; не до смеха было только бедному пленнику, который затравленно озирался по сторонам.
– Если бы ваши люди соблаговолили вернуть...
– начал он.
– Чиво-о?
– скривился капитан.
– Мой мешок! У меня отняли мешок! Отдайте, и я заплачу! Сколько скажите!
– Мешок? Вы видели какой-нибудь мешок, парни?
Разумеется, ответом старпому был новый взрыв свиста и хохота.
– Вот что, кэп, - подал голос один из матросов.
– Как я понимаю, денег у этой пародии на человека нет, поэтому предлагаю сбросить его за борт. Какая-никакая, а все же польза будет - акулы закусят. Ставлю недельное жалование, что больше десяти минут он не продержится.
Все остальные поддержали предложение восторженным ревом. Зазвенели монеты, старпом вызвался принимать пари.
– Но капитан, сжальтесь!
– взвыл злополучный гном, осознав свою участь.
– Позвольте мне отработать свой проезд. Любым способом! До любого населенного пункта!
– Извини, милейший, но мы не планируем остановок по дороге, расхохотался тот и подмигнул матросам, - а шутов у нас и без того хватает. Парни, он ваш!
– Одну минуту, капитан, - я почувствовал, что пришла наша очередь вмешаться.