Глобус 1976

Коллектив авторов

трех внуков Маклая: Павла Александровича, Кеннета и Роберта Владимировичей. Они живут в

Сиднее. Сейчас, когда пишутся эти строки, старшему из них, Павлу Александровичу, пошел седьмой

десяток, Кеннету Владимировичу — шестьдесят, а Роберту Владимировичу — пятьдесят пять. Все

трое уже воспитывают внуков и пока продолжают трудиться: Павел Александрович — репортер

радио и телевидения, Кеннет Владимирович — присяжный поверенный окружного суда, Роберт Вла-

димирович —

преподаватель Сиднейского учительского колледжа.

Услышав, что я интересуюсь их великим дедом, они очень обрадовались. Робепт Владимирович, в

доме которого мы все встретились, был так взволнован, что даже прослезился и прямо-таки не знал,

куда меня посадить. Небольшого роста, худой, с искристыми, как у мальчишки, глазами, он все

суетился и звал на помощь жену:

— Алис, боже праведный, Алис!.. Нет-нет, тут солнце, садитесь, пожалуйста, сюда... Павел, ну,

подвинься же!.. Нет, извините, здесь мрачно, лучше сюда... Боже, кто придумал эту комнату — то

мрачно, то солнце в глаза. Идемте на веранду, там уютнее... Алис, ты слышишь меня, Алис, неси все

на веранду! ..

За обедом гостеприимные хозяева рассказали мне, что их бабушка до самой своей смерти (М.

Роберт-сон умерла в 1936 году) по всему миру собирала неопубликованные письма Маклая, его

газетно-журнальные интервью, стенограммы публичных выступлений, не вошедшие в собрание

сочинений статьи, заметки и все, что так или иначе связано с именем ученого. Она готовилась писать

книгу, но работать над ней начала лишь в 1935 году, когда здоровья уже не было. Поэтому, чувствуя

близкий конец, весь свой архив она передала на хранение частью в библиотеку Сиднейского

университета и частью — в рукописный фонд библиотеки Митчела (Сидней).

Потом с Робертом Владимировичем мы побывали в обеих библиотеках, и с его помощью я

получил разрешение познакомиться со всем, что меня интересовало.

Среди материалов, собранных Маргаритой Робертсон, неожиданно оказалась отдельная папка с

дневниками и воспоминаниями Ольги Николаевны — младшей сестры Мак-лая, умершей на семь лет

раньше брата. Судя по всему, она тоже думала о книге.

Самое любопытное в воспоминаниях Ольги Николаевны — довольно подробный рассказ о семье и

родословной Миклух. До сих пор эта сторона биографии ученого нам была известна только в общих

чертах.

Есть в записках Ольги Николаевны и рассказ о происхождении фамилии Миклухо-Маклай.

* * *

Везде, куда бы ни забросила судьба Маклая, он повсюду возил с собой четыре книги: повесть Го-

голя «Тарас Бульба», томик стихов Мицкевича, трагедию Гёте «Фауст» и роман Чернышевского «Что

делать?».

Но это были не просто его любимые произведения, в которых он в течение всей жизни нахо-

дил отзвук своим мыслям и чувствам. Каждая из этих четырех книг для Маклая значила гораздо

больше.

Его родной дядя Григорий Ильич, старший брат отца, учился и в молодости дружил с Николаем

Васильевичем Гоголем, который очень интересовался семейными преданиями Миклух. Их дальний

предок Охрим Макуха был одним из куренных атаманов в войске Запорожском. Вместе с ним за

освобождение Украины от польского засилья воевали три его сына: Омелько, Назар и Хома. Средний

из них, Назар, влюбился в шляхетную панночку и, предав казаков, перешел на сторону поляков, с

которыми укрылся в осажденной запорожцами крепости. Опозоренные перед товариществом

Омелько и Хома решили выкрасть брата-предателя из крепости, чтобы судить его казацким судом.

Уже покидая крепость, они вдруг натолкнулись на стражников. Уклониться от схватки было

невозможно, и Хома кинулся на поляков, крикнув брату, который тащил на спине связанного Назара:

«Уходи, я их задержу!» В неравном бою Хома погиб, но Омельку с пленником удалось уйти. За

предательство и смерть младшего сына Охрим собственноручно казнил Назара.

Этот эпизод и послужил Гоголю поводом для создания образа Тараса Бульбы. В своей повести он

использовал и слова, которые Мик-лухи передавали из поколения в поколение, приписывая их

Охриму: «Нет уз святее товарищества! Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, дитя любит отца

и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь свое дитя. Но породниться родством по душе, а не по

крови, может один только человек».

Не менее замечательной личностью был и правнук Охрима, казак

Степан Макуха, прадед Миклухо-Маклая, который носил прозвище Махлай, что по-украински

значит «вислоухий» или «недотепа». Во время русско-турецкой войны при взятии Очакова Степан,

командовавший конной сотней, отличился. За военную смекалку и беспримерное геройство ему

пожаловали чин хорунжего и по ходатайству генерал-фельдмаршала Румянцева-Задунайского

даровали дворянство. По этому случаю Степана вызывали в Петербург, где его принимала сама

императрица Екатерина II. Она лично преподнесла ему дворянскую грамоту и повесила на шею ленту

с боевым орденом Владимира I степени.

Но казак оставался казаком. Подписывая казенные бумаги, по обычаю запорожцев рядом с фами-

лией он должен был ставить и свое прозвище: хорунжий войска Запорожского, царской милостью