Гленнкилл

Суонн Леони

Длинноносый пастор подошел к двери и с улыбкой толкнул ее от себя. Улыбка мгновенно слетела с его губ. Глаза застыли от ужаса.

Когда дверь открылась, овцам захотелось тут же убежать. Они не думали, что на свете так много людей, им не хватило бы места даже под старой липой. А вонь! Запахи отдельных людей слились в огромный запах, дымный, кислый и затхлый, абсолютно чужой. Он обволакивал ноздри, как масло, лишая возможности что-нибудь чуять.

В пивной висел плотный, как туман, сигаретный

дым. У овец из глаз брызнули слезы. Казалось, что их всех накрыло какой-то странной пеленой. Где-то приглушенно играла музыка, чьи-то ноги шаркали под скамьями. И больше ничего.

Люди молча уставились на них. Длинноносый, распахнувший дверь, с открытым ртом отступил на несколько шагов назад, упал на стул и прижал руки к груди. Отелло шагнул вперед, прямо в узкий проход между рядами столов. Остальные шли следом за ним. Не потому, что так было нужно, — больше всего им хотелось бежать сломя голову из этого адского места. Просто ничего другого им не пришло в голову. Поначалу все овцы хотели выступать на конкурсе «Самая умная овца Гленнкилла», и многие были в обиде, когда в конце концов все сошлись на четырех кандидатурах — Мисс Мапл, Моппл Уэльский, Зора и Отелло. Теперь страх вытеснил и гордость за себя, и предвкушение успеха. Но Отелло был их вожак. И теперь они должны следовать только за ним.

А он был настоящим вожаком и отважно вел их за собой. С высоко поднятой головой он ступал между столиками. Едва не наступая ему на копыта, шла Зора, затем Мисс Мапл, а замыкал шествие толстый взволнованный Моппл Уэльский с тряпкой, зажатой в зубах. Вонючая тряпка была их важнейшим реквизитом.

Когда они почти миновали центр зала, один из присутствующих что-то крикнул. И начался дикий шум. Люди ритмично хлопали в ладоши, ревели и стучали. Овцы прижались плотнее друг к другу, так как Моппл, оказавшись на уязвимой позиции замыкающего, запаниковал и врезался в Мисс Мапл.

— Что это? — испуганно простонала Зора.

— Аплодисменты, — невозмутимо ответил Отелло. — Это означает, что им нравится.

— Этот галдеж? — поразилась Зора, но Отелло снова двинулся вперед, а Зору и Мапл сзади подталкивал Моппл.

Хлопки и крики не прекращались. Они преследовали их все время, пока они шли по залу. К моменту, когда Отелло вывел их на подиум, шум стал просто невыносимым. Черный баран остановился и повернулся к людям. На квадратном помосте овцам стало посвободнее. Но их слепил свет. Моппл, Мапл и Зора снова спрятались за спиной Отелло. Отелло три раза наклонил голову к полу. Шум стал еще громче.

— Нужно, чтобы они прекратили орать, — пробормотал Моппл, не выпуская тряпки изо рта. — Сделай так, чтобы они замолчали.

Но Отелло не стал ничего делать. Он просто стоял и спокойно смотрел на людей. Остальные овцы с опаской поглядывали по сторонам. С задней стороны подиума они увидели еще одни сходни. Они вели вниз, в угол, где стояли другие овцы со своими пастухами. По сравнению

с адом, который был перед ними, там было мирно и спокойно. Им захотелось туда. Но Отелло не собирался уходить. Он чего-то ждал. Постепенно шум стал утихать и наконец прекратился совсем.

Отелло встал на задние ноги.

Снова раздались восторженные крики — еще громче, чем раньше.

— Видите, — сказал Отелло, не поворачиваясь, — это очень просто. Если мы что-то делаем, они шумят. Если мы ничего не делаем, они молчат.

— Так давайте ничего не делать, — сказал Моппл Уэльский.

— Это совсем неопасно, — сказал Отелло, опускаясь на четыре ноги. — Это всего лишь зрители.

Отелло повернулся и повел свое маленькое стадо по вторым сходням в угол, к остальным овцам.

Этот закуток был отгорожен небольшим заборчиком с калиткой. Отелло открыл ее передним копытом, пропустил овец внутрь и носом закрыл за собой калитку. Они огляделись. Другие овцы были привязаны к забору. Пастухи сидели за столом в центре и, раскрыв рот, пялились на вновь прибывших.

— Ты была права, — шепнула Зора Мисс Мапл. — Вниманием овцы здесь не обделены.

В обществе других овец они почувствовали себя лучше. Отелло провел их в спокойное местечко между толстым седым бараном и коричневой маточной овцой. Они стали ждать, что будет дальше.

Аплодисменты постепенно перешли в возбужденное бормотание. По сравнению с прежним галдежом это была отрада для слуха. Мужчина в очках стал пробиваться сквозь толпу, с любопытством окружившую огороженный угол. Заметив очкарика, пастухи бросились к нему.

— Это против правил, — кричал один.

— Почему нам никто не сказал? Почему их нет в программе?

— Вон отсюда!

— Как же так? Вы сказали, что заявить можно только одного участника. Я привел бы еще Пегги, Молли и Сью, вот тогда бы вы посмотрели!

— Они не заявлены. — Мужчина смущенно улыбнулся. — Честно говоря, я не знаю, откуда они. И где их хозяин.

Пастухи молча переглянулись.

— Пастух не придет, — сказал один из них.

— Почему вы так уверены? — спросил очкастый.

— Он умер, — пояснил мужчина. — Это овцы Джорджа Гленна.

Очкастый растерянно охнул.

— Их нужно исключить! — закричал толстый краснорожий фермер. — Выгоните их!

Овцы испугались. Их выставят вон, когда потрачено столько сил, когда они так близко к цели?

— Это не так просто, — сказал Очкастый. — Слышите, что творится с людьми? С туристами? Они в восторге. Представляете, что будет, если мы их выгоним?

— Мне все равно, — буркнул один из пастухов. — Правила есть правила.

— Нет. — Мужчина покачал головой. — Зачем лишать людей удовольствия?

— Удовольствия? — в бешенстве закричал краснорожий.

— Мы разрешим им выступить вне конкурса, — примирительным тоном сказал Очкастый, — в самом конце, когда всем уже будет все равно.