Гленнкилл
Шрифт:
Ягненок все еще кричал. Она пошла на звук в сторону дольмена.
Овцы с интересом ждали, как она обнаружит спрятанный ящик. Отелло предварительно разгреб землю копытом, чтобы ей было легче. Ребекка поняла быстро. Засмеялась. Вытащила ключ из кармана и открыла ящик. От нее хорошо пахло. Овцы почувствовали это, когда она опустилась на колени, чтобы достать из ящика небольшой пакет.
Она зубами разорвала бечевку. Зашуршал полиэтилен. Что-то сухое просыпалось ей в руки.
Она принюхалась. Овцы тоже. Запах был… чужой. Вкусный. Моппл сразу понял, что это съедобно.
— Трава! — громко сказала Ребекка. — Какой запах!
Овцы переглянулись.
Теперь дело было за Ребеккой. Даст она им немного травы или нет? Ребекка подняла подол платья и сложила туда все, что нашла под дольменом: груду небольших пакетиков и один пакет побольше, четырехугольный. И папку с бумагами.
Ребекка осторожно несла свое платье-мешок к вагончику. Спрятав ношу, она снова уселась на ступеньки с пылающей точкой у губ.
Сладкий, дурманящий запах поплыл над выгоном. Овец стало клонить в сон. Зато Ребекка стала гораздо разговорчивее.
— Значит, я должна вам читать. И я вам такое прочитаю, чего вам еще никогда не читали. Я уже знаю что. Посмотрим, как вам это понравится.
Слегка покачиваясь, она снова пошла в вагончик и вернулась с книжкой. И раскрыла ее где-то посередине. Овцы знали, что так не делается. Книга открывается с самого начала, а потом постепенно перелистываются одна страница за другой, до обложки. Кое-кто возмущенно заблеял, но большинство овец слишком устали, чтобы протестовать против этого маленького отступления от правил. Трудно ожидать, что юная пастушка с первого раза сделает все, как надо.
Ребекка начала читать.
— «Кэтрин Эрншо, не находи покоя, доколе я жив! Ты сказала, что я тебя убил, так преследуй же меня! Убитые, я верю, преследуют убийц. Я знаю, призраки бродят по земле! Будь со мной всегда… Прими какой угодно образ… Сведи меня с ума, только не оставляй меня в этой бездне, где я не могу тебя найти! О Боже! Она моя жизнь! Я не могу жить без моей души!» [13]
Луна исчезла за темным облаком, и единственным источником света, освещающим страницы, осталась маленькая пылающая точка, которая перемещалась от движения губ Ребекки. Овцы как зачарованные стояли у вагончика. Ребекка казалась похожей на сиамского морского разбойника из книжки «Памела и желтый пират». Книжка захлопнулась.
13
Ребекка читает «Грозовой перевал» Эмилии Бронте. Пер. Н. Вольпина.
— Слишком темно, — сказала Ребекка. — Слишком мрачно. Мрачную историю, овцы, я могу рассказать и без всякой книжки.
Она помолчала и выпустила изо рта белый сладковатый дым. И снова заговорила, как будто продолжала читать:
— Жила-была маленькая девочка, и был у нее не один папа, а два. Один — обычный, как у всех, а другой — тайный. С тайным папой она не должна была видеться, но все-таки они виделись и очень любили друг друга. Маме девочки, прекрасной королеве, это очень не нравилось. Но она ничего не могла поделать. Никто ничего не мог поделать. Но однажды девочка поссорилась со своим тайным папой из-за чепухи, полной чепухи, и девочка с тех пор
История овцам понравилась. Никакого сравнения с тем, что Ребекка им читала. Но овцы так устали, что с трудом воспринимали услышанное. Все, кроме одного.
У Моппла Уэльского не было времени на усталость. С тех пор как Ребекка нашла под дольменом траву, его не оставляло желание ее попробовать. И вот теперь случай подвернулся. Ребекка сидела, смежив веки, и что-то напевала про себя. Возле нее лежал открытый пакетик. В мгновение ока Моппл оказался рядом, сунул нос в пакетик и вывалил на ступеньку содержимое. Когда Ребекка поняла, что произошло, Моппл уже слизывал со ступеньки последние крошки. Она расхохоталась.
— Ах ты, наркоша, — пожурила она.
Моппл стыдливо жевал. Он был разочарован. Запах у травы был куда лучше, чем вкус. Совсем не такой, как у травы на лугу, даже не такой, как у сена. Люди совсем не разбираются в травах. Моппл опустил голову и решил, что больше никогда не будет есть что попало.
Тлеющая точка перед лицом Ребекки погасла.
— Пора спать, — сказала она овцам. Сделав реверанс, Ребекка исчезла в вагончике. На этот раз ключ в замке не заскрипел.
Свежий ночной ветер унес дым, и овцы взбодрились.
— Она очень вежливая, — похвалила Клауд. Овцы закивали — все, за исключением Моппла, который заснул стоя.
Остальным овцам спать расхотелось. Из-за всего пережитого за сегодняшний день они почти не паслись. Поэтому решили остаться на лугу, заодно составив компанию Мопплу, который спал, как орешниковая соня, и добудиться его было невозможно.
Наступила ночь. Сияли звезды, где-то истошно кричал сыч и квакала одинокая лягушка. Где-то выясняли отношения.
Вдруг откуда-то послышалось ворчание мотора большого автомобиля. Лейн подняла голову. Машина остановилась на проселочной дороге. Фары не горели. Из машины вышел человек и неспешно через луг направился к вагончику. Поднялся по ступеням и постучал. Один раз, два раза, еще раз.
19. Пастораль для Мапл
В вагончике было тихо. Мужчина нажал на ручку двери. Скрипучая дверь открылась совершенно беззвучно. И так же беззвучно закрылась.
Вскоре за окнами вагончика заметался бледный неровный свет.
— Вы почуяли? — спросила Мод. — Запах металла? У него тоже пистолет. Как у Джорджа.
Она вздрогнула.
— Но у него же нет мишени! — сказал Рамзес.
Овцы облегченно вздохнули. Без мишени человек оружие применять не станет.
— Может быть, он хочет найти мишень Джорджа, — задумчиво предположила Лейн. — И забрать ее.
Отелло беспокойно поглядывал на вагончик.
— Нам нужно знать, что там происходит.
Овцы подошли поближе. Мапл и Отелло стали у открытого окна вагончика.
— Почему я должен вам отвечать? — произнес мужской голос так тихо, что в нем невозможно было различить хоть какую-либо интонацию. Очень скупой голос.
Ребекка ничего не ответила, но овцы слышали ее дыхание, быстрое и неровное. В вагончике что-то громыхнуло. На пол упал какой-то тяжелый предмет.
— Значит, вы нашли, — произнес мужчина. — Поздравляю. — Где же?