Гленнкилл
Шрифт:
Ребекка грустно улыбнулась.
— Вы назвали бы это отпущением грехов, — тихо произнесла она.
Ни одна из ядовитых реплик Джорджа не производила на Бесс такого воздействия. Ответ Ребекки достиг своей цели без труда — Бесс стояла как громом пораженная. Какое-то время обе молчали. Тонкий палец Бесс рисовал на комоде замысловатые линии.
Мопплу стало скучно. Он вытянул шею, погрузил морду в цветочный горшок с геранью и стал громко жевать. Отелло бросил на него сердитый взгляд. Моппл ответил ему невинным взглядом.
Бесс стала белой,
— Боже мой, — прошептала она. — Боже мой.
Видно было, что в голову ей пришла какая-то новая мысль. Она немного успокоилась.
— Чаю?
Ребекка кивнула.
Снаружи раздался шум. Моппл в поисках цветка герани слишком наклонился и, не удержав равновесия, грохнулся на землю.
Отелло заворчал:
— Моппл, если ты сожрешь еще хотя бы один листик, завтра я буду гонять тебя по лугу до тех пор, пока ты не отощаешь, как дряхлая коза.
Моппл перестал жевать и с трудом поднялся. Мапл с упреком посмотрела на обоих баранов. Все вернулись на свой наблюдательный пункт.
Но Бесс и Ребекка уже исчезли. Доносился только звон посуды.
— Вы ничего не узнаете, — раздался голос Бесс. — Ничего, если будете расспрашивать людей.
— Слишком скандально? — послышался голос Ребекки.
— Не то слово, — ответила Бесс. — И вообще никто ничего не знает. Так, всякие безобидные мелочи, которые не стыкуются между собой. Вся деревня сгнила, как яблоко изнутри, понимаете? Как яблоко.
У Моппла вытянулась морда. Не нужно было приходить в деревню. Он уже хотел спрыгнуть со скамейки, но Мисс Мапл жестом остановила его. Она поняла, что случилось с Бесс и Ребеккой. Они никуда не исчезали. Они просто опустились в кресла, и герань заслоняла их от овечьих глаз.
— Взгляните-ка на это, — предложила Бесс.
На столе что-то зашуршало.
— О! — произнесла Ребекка.
У Бесс вырвался невыразительный смешок.
— Но самое интересное, где я его нашла!
Мапл не выдержала.
— Моппл, — сказала она тихо, но решительно, как вожак стада. — Ешь герань. Нужно, чтобы был прогал. Живее!
Моппл был самым быстрым едоком во всем Гленнкилле. Пара стебельков герани для него — сущие пустяки. Но Моппл не шевельнулся. Он стоял между Мапл и Отелло с таким видом, словно у него вдруг испортился желудок.
— Моппл Уэльский!
Никогда еще овцы не видели Мапл в таком гневе.
Моппл ответил ей несчастным взглядом и повернулся к Отелло.
— Ешь, — процедил Отелло сквозь зубы.
Через минуту от цветущей герани не осталось и следа. Овцы увидели Бесс и Ребекку, сидящих за столом. И если бы они оглянулись на окно, то им показалось бы, что Бесс посадила в ящик для цветов три овечьих головы. К счастью, никому из женщин не пришло в голову посмотреть в окно. Они были слишком увлечены беседой.
— На первый взгляд глупая мальчишеская выходка, — сказала Бесс.
Обе разглядывали пучок соломы, лежавший между ними на столе. У пучка были руки, ноги и голова. Туловище насажено на палку.
— А знаете, как дети называли Джорджа?
Ребекка кивнула.
— И вы думаете…
— Глупая мальчишеская выходка. Это ведь было не в первый раз.
Бесс вздохнула.
— Я нашла это на прошлой неделе утром на ступенях вагончика Джорджа. Я никогда бы не бросила его на произвол судьбы, понимаете, хоть он всегда и смеялся надо мной. Просто его там не было. Он вообще редко бывал там в последнее время. И я забрала этот «сувенир». Я подумала, что дети и их дурацкие затеи не стоят гнева короля кобольдов.
— А теперь вы думаете…
— Теперь я думаю, что это было предостережение. И я виновата в том, что оно до него не дошло.
Бесс грустно улыбнулась:
— Но не так уж это и страшно. Джордж все равно бы не прислушался. Я знаю, что Джордж никогда не прислушивался к предостережениям.
Они помолчали.
— А почему он редко бывал там в последнее время? — спросила Ребекка. — Чем он еще занимался?
Бесс сложила руки.
— Если бы я знала. Он надевал приличную одежду, когда уезжал. Хороший костюм с белой рубашкой. Он выглядел тогда на десять лет моложе, настоящий джентльмен. Так говорили люди. Но я не верю ни одному их слову. Думаю, что он ездил в город, в Дублин, в банк или что-то вроде этого. Он хотел отсюда уехать, уехать из Гленнкилла, понимаете?
— А кто-то не хотел, чтобы он уезжал? — спросила Ребекка.
Бесс кивнула.
— Какая-то женщина?
Бесс возмущенно затрясла головой. Ребекка подняла брови:
— Думаете, из-за денег?
Бесс усмехнулась:
— Об этом здесь все говорят. Деньги — вот и все, о чем они способны думать. Язычники! Да были ли у Джорджа вообще деньги? Думаю, что нет. Если судить по тому, как он жил. Кусок земли, две-три овцы, домишко и никакого серьезного бизнеса. У многих здесь дела идут гораздо лучше. Многие хорошо зарабатывают на туристах, хоть постоянно и жалуются. Но с другой стороны… У Джорджа появлялись вещи, дорогие вещи. По-настоящему дорогие. Часы, например. В Гленнкилле такие не мог себе позволить никто, даже Бакстер, трактирщик, который день ото дня жиреет — сдает туристам комнаты с завтраком. Я говорю в переносном смысле. Когда вы его увидите, поймете, почему в переносном.
Бесс хихикнула, как школьница.
— А Джордж этим дорогим часам никакого значения не придавал.
Пальцы Бесс поглаживали соломенного человечка. В голосе звучало удивление.
— Теперь, разумеется, все ждут оглашения завещания. Это будет в воскресенье под открытым небом. Приедет адвокат из города. Джордж сделал точные распоряжения. Поверьте мне, еще ни одного события здесь не ждали с таким нетерпением. Даже этого дурацкого овечьего конкурса…
— А состязание за титул самой умной овцы Гленнкилла, — улыбнулась Ребекка. — Просто магнит для туристов. И Джордж крадет у них этот праздник.