Глеб, отпусти!
Шрифт:
– Ладно, просто ляг рядом, я сам, – вздохнул мужчина.
Я неловко вытянулась на краю кровати, стараясь не смотреть в район его паха. Зажмурилась и приоткрыла губы. Он тяжело засопел, завозился и моих ноздрей коснулся мускусный и кисловатый мужской запах.
– Открой ротик шире! – скомандовал он, и это было последнее, что тот, кто купил меня у моей матери, сказал в своей жизни.
За дверью что-то взорвалось, она шарахнула об стену, я зажмурилась еще сильнее, в комнате оглушающе грохнуло и на лицо мне брызнули теплые соленые
***
Глеб
Сколько лет прошло с шальных девяностых! В столицах давно научились не только заключать контракты на сороковых этажах небоскребов, но даже с женщинами. Но в провинции до сих пор ради закупки сраной арматуры нужно выжрать пять литров водки, выпотеть из себя мозги в сауне и выебать хотя бы одну целлюлитную шлюху из местного «эскорта». Иначе ты не мужик! И не достоин использовать в строительстве своего херового торгового центра их великолепный металлопрокат!
Особенно роскошно это все выглядит, когда ты день назад прилетел из Лондона, где зарубежные партнеры в честь сделки сводили тебя на премьеру в Национальный театр, пригласили выпить бархатного портера в паб с пятисотлетней историей, а ночью ты зажигал с двумя охренительно рыжими студенточками, подцепленными в одном из клубов Сохо.
А сегодня обливаешься потом в обшарпанных интерьерах советской бани. Стараясь не смотреть на то, как жирный боров с тремя подбородками, который собственный хер последний раз двадцать лет назад видел, крякая, впердоливает сисястой блондинке.
Та фальшиво вскрикивает и ненатурально стонет. Но кто это слышит за гремящей попсой?
Контракты уже обсуждены и почти подписаны. Это будет с утра. Сейчас мы «отмечаем». Выжрали уже половину водки, заели местным каким-то жирным мясом: «Ты попробуй, у вас там в Москве такого нет, все себе оставляем». И вместо того, чтобы удалиться в кабинет пить виски и курить сигары, закрепляем дружбу публичным трахом.
Тут все равны: и я, и боров со своим пузом, и начальник гаража, на которого мы свалили логистику, и лысый качок Алекс, телохранитель борова, и Вадим Сергеевич с Сергеем Вадимовичем, чиновники из администрации города, которым полагается самый большой откат.
У всех есть дело.
Вадим Сергеевич с Сергеем Вадимовичем на двоих дерут совсем мелкую девчонку с двумя рыжими хвостиками. Маленькая собачка до старости щенок. Несмотря на морщины у глаз и растяжки на животе, она явно работает под малолеточку, и с пьяных глаз можно лет пятнадцать смело не заметить. Стоит раком, приподняв зад. В жопе у нее снует член Вадима Сергеевича, а между надутых силиконом губ поблескивает обслюнявленный член Сергея Вадимовича.
– Надо своей тоже губы накачать! – замечает боров, жадно поглядывая на эту троицу. Его вялый отросток из блондинки вывалился, и она стоя на коленях старательно возвращает его к жизни. Но пока безуспешно. Глазами он бы все сожрал, но увы.
Он
Я, как и все, в полотенце вокруг пояса, с кружкой пива в руке, к которой стараюсь прикладываться пореже. Не английский там портер, ох, не он!
– Чо скучаешь? – боров подцепил вилкой плавающий в масле грибок из миски и замахнул чью-то рюмку с водкой. – Импотент, чтоль?
– Да как-то… – я поморщился, глядя как качок Алекс поймал отпущенную блонду и похлопал ее по заду, как племенную кобылу.
– Нагнись, – сказал он, разворачивая ее задом. Блондинка послушно уперлась руками в стол и подставила корму единственному приличному мужику здесь.
Себя не считаю.
Ее огромные надутые сиськи торчали сосками ровно вперед, как у резиновой куклы. Алекс пошурудил пальцами ей между ног, быстро, не церемонясь, засадил и начал мерно двигать жопой, словно насосом накачивая что-то внутрь ее пизды. Она так же размеренно стонала.
Все это выглядело как унылый кошмар старика с простатитом на виагре.
– Женат, чтоль? – снова поинтересовался боров. – Да ты не ссы, тут камер нету, мы ж не враги себе.
– Не в моем вкусе девочки, – дипломатично отозвался я.
***
– А кто в твоем вкусе? – неожиданно заинтересовался боров, подхватывая с блюда жареную куриную ногу и впиваясь в нее зубами.
– Менее опытные…
Я намекающе улыбнулся, надеясь только на то, что мне сейчас не предложат несовершеннолетних шлюх. Бывало и такое, но в последнее время борзеть перестали. Они так и не знали, кто их сдавал федеральным отделам по борьбе с проституцией.
– Хах! Как знал!
Боров постучал костью по столу и ткнул ею в сторону входа.
В дверях стояла худющая девчонка, в самом деле едва совершеннолетняя. Темноволосая, сероглазая, наряженная в какое-то ублюдочное блестящее платье, едва прикрывающее зад.
Красотка.
Даже с учетом того, что сутулилась, пряча почти открытую грудь и все время одергивала подол.
От нее было сложно отвести взгляд.
Почему-то сложно.
Мне.
– Новенькая моя, – боров шумно обсосал куриную кость и бросил в тарелку. Тут же потянулся за новой. – Маринка уже все, скурвилась. Пусть Леха имеет
Он кивнул на блондинку, которую Алекс теперь обрабатывал в зад. А потом махнул девочке рукой и та поковыляла, едва не падая с высоченных шпилек. Которые надела, наверное, впервые в жизни.
Подошла, снова одергивая подол, но рука борова задрала его, демонстрируя мне отсутствие трусов на девочке. Та мгновенно залилась краской, аж до самой груди.
Хренова провинция. Ей ведь едва ли восемнадцать.. А уже шлюха. К тридцати у нее между ног буджет раздолбанное ведро.
Алекс обернулся и застыл, глядя на девочку. Даже перестал вколошмачивать свой отбойный молоток в потасканное тело бывшей фаворитки борова.