Глазами сокола
Шрифт:
Олидор получил власть, но не получил того, чего желал: жизнь его не стала проще и приятнее. Он мало что понимал в управлении хозяйством, а, оказалось, что именно им и должен заниматься Хранитель цитадели в первую очередь. Крепость ветшала, среди оставшихся рыцарей появились нуждающиеся в дополнительном доходе, а потерянные в пожарах корабли так и не удалось заменить флотом равным по силе. Братоубийство не принесло желанной пользы.
Однако, многие ещё были довольны возвышением Седого правителя. Главной причиной этого заблуждения было то, что в нём не было благородной крови. Он выглядел, говорил и вёл себя так, как не пристало лорду, но, был куда ближе и понятнее для китобоев
Олидор не знался с князьями севера, хотя Хранитель должен был заниматься и поддержкой отношений с элитой континента. В этом он сыскал одобрение тех, кто предал огню бывшего предводителя. Хотя на деле, остров лишь лишился помощи тех, кто действительно был способен восстановить уничтоженный флот…
Сириус не знал, как именно Олидору стало известно, что Вольфрам смог бежать в ночь кровопролития, но сегодня узурпатор неистово искал мальчика, способного пошатнуть его положение. И не только он…
Попасть на Медный остров было просто. Пол дня пути у Сириуса заняла поездка до рыбацкой деревеньки, жители которой частенько плавали в те края, чтобы продать его жителям рыбу, лепёшки и прочую снедь. Охотник не таился: он открыто действовал в эти часы. Разве что звался вымышленным именем, да и только. Он не хотел тратить время на осторожность, да и не так это было важно: кто поверит, что человек, которого так ищут рыцари, сам явится в их дом? Когда слухи о нём дойдут до тех, кто ищет Вольфрама, Сириус будет уже достаточно далеко. Если слухи эти вообще дойдут когда-нибудь. Так он думал. Наверное, впервые за много лет у Сириуса не было чёткого плана: он действовал по наитию. Упорядоченность и размеренность жизни, которую он так ценил, казалось, навсегда его покинули. И он не горевал по ним: ему некогда было горевать. Лодка, груженная рыбой, без препятствий отнесла его к почти забытому берегу. И когда его нога впервые коснулась пропахшего чешуёй и морским ветром покачивающегося нутра судёнышка, он не почувствовал ничего, кроме мрачного удовлетворения.
Когда его глазам предстал почти алый в лучах вечернего солнца трезубец островных пиков, он лишь с отстранённым спокойствием заметил, что призраки прошлого вовсе и не думали его преследовать в тот момент. Он возвращался. Хотя, нет: он, Сириус, безродный охотник, было на этом острове впервые. Лишь крохотная часть его сути, звавшаяся некогда Вольфрамом, с трудом узнавала эти изменившиеся за годы места. Но Вольфрам был лишь тенью, едва заметно, незримо следовавшей за ним.
Глава 23. Уйти, чтобы вернуться
– Асториус Безродный, ищу работу в Цитадели, охотник и оружейник, – представился Сириус.
Смотритель пристани придирчиво осмотрел охотника с головы до ног. Что-то его насторожило в этом человеке, но что же? Достаточно молод, достаточно взрослый, чтобы искать здесь подобную работу, одет и вооружён как подобает тому, кем назвался. Прибыл тем же путём, что и многие до него. Очень тих, держится прямо, да и трезв, к тому же. Но что-то в нём было не так. Понять бы, что именно.
Конрад работал в порту на своей должности уже много лет, и он предпочитал доверять своему чутью, но никогда не «рубил с плеча». Оттого и слыл ценным работником, и дорожил он этим очень. Конрад боялся показаться глупым и излишне подозрительным. Только это останавливало его оттого, чтобы не позвать стражу, когда он смотрел на этого совершенно обычного на вид гостя.
– Асториус, – спросил он, как бы в шутку, - больно имя у тебя звучное для
Охотник лишь пожал плечами. Ничто не выдало в нём сомнений, неуверенности или волнения, которые могли бы указать на самозванца. Будто он уже не раз слышал нечто подобное, будто многие удивлялись благородному имени: не он первый, не он последний…
И Конрад поверил, что сомнения его и правда необоснованны. Он, как и положено взрослому человеку, охотно поверил в то, что интуиция подвела его, а воображение сыграло с уставшим смотрителем злую шутку. Сделав нужную пометку в журнале и взяв необходимую пошлину за ношение оружия, Конрад пропустил Сириуса. И вскоре позабыл и о своих сомнениях, и о путешественнике, показавшемуся ему каким-то странным. Ох, как бы он удивился, узнав, кого именно пустил на остров, да ещё и при оружии.
Сириус же стремился проникнуть в Цитадель, а затем и в библиотеку. Он знал: там, в особом хранилище спрятаны артефакты, что изучали учёные и монахи, некогда работавшие под покровительством Медного ордена. Ему сопутствовала удача: в общинном доме меж высоких сосен, он встретил человека, работавшего в самой Цитадели. От него он узнал, что работа, нынче, и правда есть. Только в оружейную человека неизвестного не пустят… Вот поработает пришлый охотник месяц – два на конюшне, или на псарне, или на подвозе провизии, а там, глядишь, и в помощником главному оружейника устроиться можно будет. В Цитадели всегда нужны толковые люди, умеющие обращаться с оружием. Ведь всем известно: всякому оружию нужен постоянный уход.Рук для заботы о богатой коллекции, скопившейся за века, всегда не хватает…
– Правда, есть одна загвоздка, – с весёлостью поведал собеседник, – ухаживать, говорят и вовсе не за чем будет. Толкуют, что Седой Хранитель ценности-то продаёт по-тихому…
Сириусу оставалось лишь ждать утра. Он не боялся, что его кто-то узнает: времени прошло слишком много, да и он сам изменился слишком сильно. Охотник бродил по улицам некогда уютного городка, тонкой полосой протянувшегося между росшими у подножья гор соснами и поросшим кустарником берегом. Он узнавал места смутно, будто видел их когда-то во сне, а не жил здесь.
Как и прежде, было много людей, а торговля тянулась до сумерек. На пляжах и у пристаней виднелись многочисленные лодки и крохотные рыбацкие парусники, покачивавшиеся на волнах. Здесь, как и раньше, кипела жизнь. Однако уже виднелись следы начинавшегося упадка. Ясно было, как здесь изменилась жизнь после смены власти в крепости, у стен которой когда-то появилось это селение. Трещинами покрыли кирпичи общинного дома, который издревле содержался крепостью, размыл дождь и ветер дороги, некогда сухие и идеально ровные. Совсем немного Сириусу встретилось местных богато одетых людей (жители острова открыто носили символ китобоев: тонкую стрелку с зазубринами, символизирующую гарпун). Окна иных мастерских были заколочены грубыми, почерневшими от влаги досками. Встретились ему и старые, заброшенные дома, в некоторых обвалились крыши, а сквозь дыры в кровле к свету тянулись молодые и тонкие стволики берёз.
Сириусу вовсе не было горько, он лишь отстранённо отмечал все эти изменения, и ни разу не почувствовал даже смутного желания вернуться сюда навсегда. Вечер сменился тёмной ночью, увенчанной месяцами убывающих лун, а затем и утром. Сириус удивился тому, как легко его пустили в Цитадель. Похоже, в замке и правда не хватало разного рода прислуги. Его приветствовали красно-рыже стены. Он был теперь очень близок к цели: стоя у дверей конюшни, Сириус видел тонкие окна высеченные в самой скале. За ними (он это знал наверняка), когда-то, была библиотека, едва ли что-то изменилось с тех пор.