Глаза ночи
Шрифт:
Слишком скоро, подумала Бренвен, взбираясь обратно на вершину утеса той же тропинкой, по которой спускалась. Уиллу предстоит еще пройти долгий-долгий путь прежде, чем он сможет снова хотя бы разговаривать о браке. Может быть, он никогда не будет к этому готов. Может быть, это и есть причина ее тревоги.
А может быть, тревога вообще не имеет никакого отношения к Уиллу… если не считать того, что радость от его присутствия гонит прочь все плохие мысли. У нее была передышка длиною более чем в год; возможно, сейчас она закончилась. Она могла, как после смерти Джейсона, закрыть свое сознание для
Последние два фрагмента телевизионной программы Бренвен, в которых были сняты пожилые монашки, вызвали в ее отсутствие несколько странных писем. В некоторых говорилось, что монашки не были святыми женщинами, какими они казались, а были переодетыми дьяволами. А в одно письме утверждалось, что монашки в свое время были изгнаны из Ордена и скрыты от мира в заброшенном монастыре, потому что они были злом. А теперь, продолжал автор письма, Бренвен сломала печать, удерживавшую их в стенах монастыря, она поступила еще хуже, чем если бы просто выпустила зло в мир, она показала его по телевидению! Это письмо особенно обеспокоило Бренвен. Целый день она только о нем и думала. И дома вечером Уилл, закончив рассказывать ей о собеседованиях по поводу своей новой работы, заметил ее обеспокоенность.
Чтобы ответить на его вопрос, Бренвен прокрутила ему пленку со всеми фрагментами своей программы, которую она записала для собственного архива, все эпизоды один за другим, заканчивая теми двумя, где были сняты монашки. Потом она рассказала Уилу об откликах и о том письме, которое взволновало ее больше всего.
— Это глупо, — сказал Уилл. — В этих старушках нет даже отдаленно ничего плохого. Как раз наоборот. Я не понимаю, почему ты так разволновалась из-за письма какого-то чокнутого — это совершенно не похоже на тебя.
— Ты многого еще не знаешь, Уилл, пока тебя здесь не было… происходили вещи, которые трудно описать обычными словами. Я считала, что мне удалось убежать от всего этого в Калифорнию, но… мне следовало бы знать, географические границы не для всего являются преградой. Я рассказывала тебе, что Джейсон был убит, большинство — в том числе и на официальном уровне — считало, что это было политическое убийство. Ты сказал тогда, что в этой версии есть смысл, и я согласна в принципе, но боюсь, там было нечто большее…
Бренвен описала ему все в подробностях точно так же, как когда-то Ксавье Домингесу. Она ничего не утаила, несмотря на растущее в ней беспокойство, что Уилл может счесть ее сумасшедшей и в ужасе сбежать от нее. Но она недооценила его.
— Знаешь, Бренвен, — сказал он задумчиво, когда она закончила, — если бы я не знал тебя так хорошо и если бы я не провел почти два года среди крестьян, вера которых в сверхъестественное непоколебима, я бы подумал, что ты тронулась. Но получилось так, что я уверен в том, что ты не тронулась. В своих странствиях я видел чудеса, в которые не поверил бы, произойди они здесь. Я уже не тот скептик, которым был когда-то. Так что же ты думаешь? Что эти монашки могут быть, как ты называешь это, одержимы? Как Джейсон?
Бренвен нахмурилась.
— Я не говорила, что Джейсон был одержим, не совсем
Она замолчала и, чтобы найти ответ на его вопрос, воспользовалась не рациональным мышлением, а своей интуицией. Когда она очнулась от медитации, то сказала определенно:
— Нет. Я уверена, что эти монашки — женщины чистые и добрые. Но хорошие люди могут привлекать Темную Силу. Она хочет дискредитировать Доброту, если не может разложить, извратить ее. Если здесь витают злые духи, то они определенно не хотят, чтобы Доброта получала широкую известность. А я сделала именно это.
— Надеюсь, это не подвергает тебя опасности, — торжественно сказал Уилл.
— Мм, — ответила Бренвен. Потом она вздохнула, чувствуя себя, как человек, опустивший на землю тяжелый груз, а теперь знающий, что должен снова поднимать его. — Я думала, что оказалась вовлеченной во все это из-за моей связи с Джейсоном и Гарри. Ни один из них не присутствует больше в моей жизни. И я вполне бы могла обойтись без ощущения, что все, о чем я только что тебе рассказала, снова всплывет на поверхность, Уилл. Я действительно могла бы обойтись без него!
— Еще пачка писем по поводу старых монашек, — сказала секретарша Бренвен, кладя ей на стол уже просмотренную почту.
— Я этого просто не понимаю! — пожаловалась Бренвен.
— Вы не понимаете? — Молодая женщина, которую звали Джессика, но которую половина все служащих станции называла Дженнифер, против чего она не возражала, уселась на угол стола Бренвен. — А вот я понимаю.
— Тогда, пожалуйста, объясни мне.
— Все оккультное сейчас пользуется огромной популярностью, особенно здесь, в Калифорнии. Множество людей увлечены всякими спиритическими штуками, а эти монашки со своими костлявыми лицами и странными одеждами, понимаете, кажутся какими-то сверхдуховными. Вам нужно заняться этим. Эта тема будет очень популярной. Вот увидите!
Бренвен приходилось делить свою секретаршу еще с тремя коллегами-продюсерами, которые были мужчинами и пользовались усиленным вниманием со стороны Джессики. Бренвен, конечно, никогда бы и не подумала просить у нее совета, но в данном случае…
— Ты права, — согласилась Бренвен. — Спасибо. Я займусь этим.
— Если вам понадобится помощь, дайте мне знать. Я очень много знаю об оккультном.
— Спасибо, — снова сухо повторила Бренвен. Деятельность Джессики до сегодняшнего дня давала Бренвен веские основания сомневаться в глубине ее знаний по какому бы то ни было предмету вообще. Но так как секретарша и не думала уходить, Бренвен добавила: — Я запомню.
Джессика продолжила:
— Вам нужно послушать этого действительно потрясающего парня Орсона. Он выступает в Окленде. Я видела его вчера вечером. Мы с подругой несколько недель копили деньги на билеты, ну просто супердорогие, но я знала, что он стоит того. Я хочу сказать, что этот Орсон — просто что-то невероятное! Он будет здесь выступать еще два вечера. Предполагается, что все билеты уже проданы, но я готова поспорить, что у них нашлась бы парочка, если бы я сказала, что это для телестанции.