Глаз тигра

Смит Уилбур

– Мистер Харри, доктор Нэбб сказал мне, что вы не сможете выйти в море до конца сезона. Я не имею права подводить клиентов – чтобы они прилетев сюда за шесть тысяч миль, нашли вас на больничной койке. Я не мог себе этого позволить, мне надо заботиться о своей репутации.

– Мистер Кокер, ваша репутация воняет также, как те жмурики, которых вы держите в задней комнате, – произнес я, а он глуповато улыбнулся мне из-за золотой оправы очков. Но он безусловно был прав. Еще долго придется ждать, пока, наконец, я смогу повести «Балерину» в погоню за рыбой.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, мистер Харри. Как только

вы поправитесь, я организую вам несколько выгодных клиентов.

Он снова завел речь о ночных вояжах: его комиссионные на этот раз будут около семисот пятидесяти долларов. Даже в моем плачевном состоянии я мог бы за это взяться – просто морская прогулка на «Балерине» туда и назад, если, конечно, сойдет гладко.

– Забудьте об этом, мистер Кокер. Я уже говорил не раз – я только ловлю рыбу и все.

Он кивнул, улыбнулся и продолжал гнуть свое, как будто меня и не слышал.

– О вас постоянно спрашивает один ваш старый клиент.

– Тело? Ящик? – спросил я. «Телом» называлась незаконная перевозка людей на или с континента. Обычно это были спасающиеся бегством политики, которых преследовал целый взвод, или наоборот, политики, вдохновленные идеей радикально изменить правящий режим. В ящиках обычно перевозилось оружие – это была торговля в одном направлении. В старые добрые времена это называлось «бег с ружьем». Кокер кивнул и сказал: «Пять, шесть, бревна есть». В этом контексте под бревнами имелись в виду идущие на слоновую кость бивни. Обширная, хорошо организованная браконьерская сеть методично стирала с лица африканского континента несчастных животных, нашедших последний приют в заповедниках и на племенных землях Восточной Африки. Восток ненасытно поглощал слоновую кость, поддерживая на нее высокие цены. Требовались лишь быстрая лодка и хороший шкипер, чтобы отправить ценный груз из устья какой-нибудь речушки, через полные опасностей прибрежные воды туда, где большое океанское судно уже поджидало посреди Мозамбикского пролива.

– Мистер Кокер, – произнес я устало, – я уверен, что ваша матушка никогда не знала имени вашего отца.

– Его звали Эдвард, мистер Харри, – он изобразил на лице улыбку.

– Я поставлю клиента в известность, что ставки существенно возросли. Нельзя забывать инфляцию и рост цен на дизельное топливо.

– Так сколько?

– Семь тысяч за вылазку. – Это было не так уж много, если учесть пятнадцать процентов комиссионных Кокера. К тому же, кое-что причиталось инспектору Дейли, чтобы его зрение и слух временно потеряли свою остроту. Ну, а кроме того, Чабби и Анджело также полагалась премия за риск – по пятьсот долларов каждому за ночной пробег.

– Забудьте об этом, мистер Кокер, – не слишком убедительно произнес я. – Организуйте лишь парочку клиентов на рыбную ловлю.

Но он знал, что мне будет трудно отказаться от этой затеи.

– Как только вы наберетесь сил для рыбалки, я вам кого-нибудь подброшу. Ну а пока, когда бы вы хотели выйти в море ночью? Давайте договоримся – через десять дней, не считая сегодняшнего. Будет высокий прилив и хорошая луна.

– Ладно, – произнес я отрешенно, – через десять дней.

Приняв позитивное решение, я еще быстрее пошел на поправку. Пребывал я в прекрасном физическом состоянии, и поэтому, наверное, зияющие раны на руке и спине, затягивались удивительнейшим образом.

Шестой

день моего выздоровления стал своеобразным рубежом. Сестрица Мэй мыла меня в постели, обмакивая мягкую ткань в мыльный раствор, когда вдруг мои физические достоинства продемонстрировали себя со всей наглядностью. Даже я сам, кому этот феномен вовсе не был не знаком, был впечатлен, а сестрица Мэй так смутилась, что голос ее перешел в хриплый шепот.

– Иисус, ваши силы вернулись к вам!

– Сестрица Мэй, скажите, можно, ли по-вашему, такое напрасно тратить? – спросил я, но она решительно покачала головой.

С этого дня я стал с большим оптимизмом взирать на мое положение, и не удивительно, что таинственный сверток, лежавший где-то около Большого Острова Чаек, не выходил у меня из головы. Я чувствовал, что мои благие намерения становятся более шаткими.

– Я только взгляну, – сказал я себе. – Только удостоверюсь, что пыль улеглась.

Мне уже разрешили вставать на несколько часов, и я горел нетерпением снова взяться за дело. Даже трогательная забота сестры Мэй не могла заглушить пробуждающуюся во мне энергию. Нэбб не переставал удивляться.

– Вы хорошо идете, Харри, старина. Раны затягиваются, еще неделя, не больше.

– Неделя! К черту! – решительно произнес я. Через семь дней я должен был выйти в ночной рейс. Кокеру не составило труда организовать его, а я уже крепок как кремень. Мне этот рейс был нужен позарез.

Моя команда навещала меня каждый вечер, и я получал доклад о том, как продвигаются дела на «Балерине». Однажды Анджело пришел раньше обычного, облаченный в свой традиционный костюм для ухаживания – ковбойские сапоги и все такое, но он был до неузнаваемости притихший и не один. Девушка, что пришла с ним, работала в младшей группе правительственной школы, которая располагалась рядом с фортом. Я знал ее достаточно хорошо, чтобы обменяться улыбкой при встрече на улице. Миссис Эдди однажды сделала для меня вывод о ее характере: «Хорошая девушка эта Джудит. Не такая вертихвостка, как некоторые. Какому-то парню повезет с женой».

Она была симпатичной, с тонкой гибкой фигурой, одета аккуратно и довольно консервативно. Она смущенно улыбнулась мне:

– Как дела, мистер Харри?

– Привет, Джудит. Здорово, что ты пришла, – я взглянул на Анджело, не в состоянии сдержать улыбку. Он не решался встретить мой взгляд и краснел, подыскивая слова.

– Мы с Джудит решили пожениться, – выпалил он наконец. – Хотел сообщить тебе об этом, босс.

– Ты думаешь, что сможешь удержать его под контролем, Джудит? – я засмеялся, придя в полный восторг.

– А вы понаблюдайте за мной, – сказала она, сверкнув темными глазами, и мой вопрос оказался излишним.

– Чудесно, я произнесу речь на вашей свадьбе, – заверил я их. – А ты позволишь Анджело и дальше работать у меня?

– У меня и в мыслях не было останавливать его, – успокоила она меня, – вы даете ему хорошую работу.

Они задержались у меня еще на час и когда, наконец, ушли, я почувствовал небольшой укол зависти. Должно быть, чертовски приятно иметь кого-то, кроме самого себя. Я думал, что когда-нибудь и я рискну, если найду ту, что окажется для меня единственной. Затем я отогнал эту мысль, доверившись вновь инстинкту самосохранения. Женщин так много, но где гарантия, что выбор окажется удачным?