Глаз скорпиона
Шрифт:
Кулл молча направился к коню. Ему вдруг расхотелось выяснять, что это за баран и откуда он взялся.
— Есть здесь поблизости жилье? — крикнул он вслед удалявшемуся пастуху.
Тот обернулся и махнул рукой в ту сторону, откуда гнал отару:
— Дойдешь до реки — там деревня.
Кулл совсем выбился из сил, пока добрался до небольшой деревушки. Коня приходилось тащить почти на себе. Вороной сильно припадал на заднюю ногу и еле-еле переступал передними, так что атланту пришлось, перекинув повод через плечо, чуть ли не волоком тянуть
Кулл тихонько постучал в дверь и очень удивился, когда она сама собой открылась от легкого прикосновения костяшек пальцев. Войдя внутрь, он удивился еще больше. В доме было что-то вроде таверны. За тремя или четырьмя грубо сколоченными столами сидели несколько человек довольно странного обличья. Они потягивали вино и переговаривались, но, когда он вошел, все, как по команде, повернулись в его сторону. У атланта невольно мелькнула мысль: «Ну и рожи!» Все выглядели так, будто только что побывали в хорошей потасовке. У одного был подбит глаз, у другого полуоторвано ухо, у третьего вывернута в суставе рука, у четвертого располосовано лицо. Приглядевшись повнимательнее, Кулл обнаружил, что у посетителей кабака имелись увечья и посерьезнее. Но голод и усталость так сильно донимали его, что он не стал рассматривать незнакомцев, а громко позвал:
— Хозяин!
Смуглый моложавый старик с окладистой курчавой бородой поспешил ему навстречу.
— Прикажи напоить коня, а мне — добрый ужин и кувшин вина.
Кулл прошел к столу, за которым сидели двое, и, придвинув стул, уселся, устало вытянув ноги.
— Не против, парни? — спросил он для приличия.
Те заулыбались и радостно закивали. В ожидании ужина Кулл пригляделся к своим соседям. Один из них, рыжий верзила в панцире из толстой кожи, какие обычно носят пехотинцы, был весь покрыт запекшейся кровью, а между шеей и плечом у него зияла глубокая рана — след от удара мечом или саблей. Второй — невысокий и щуплый юноша в восточном халате, похожий на туранийца, все время теребил черенок стрелы, застрявшей у него в груди, причем так глубоко, что наконечник наверняка высовывался из спины. Раны, насколько мог судить Кулл, были смертельными, но, несмотря на это, оба сидели как ни в чем не бывало и даже улыбались.
— Кто вас так разукрасил? — спросил Кулл, чтобы завязать разговор.
Рыжий широко осклабился:
— Мне не повезло. Когда мы дрались с пиктами, я зазевался и получил удар по плечу. Даже не увидел, кто саданул меня тесаком по ключице.
— Ну и как, не болит? — поинтересовался Кулл, у которого появилось нехорошее предчувствие.
— Уже не болит, — ответил рыжий и засмеялся.
Юноша, не переставая теребить стрелу, вступил в разговор:
— А я даже в бою не участвовал, был в обозе. Как же я удивился, когда увидел, что меня эта грондарская стрела проткнула насквозь!
— Чья, говоришь, стрела? — переспросил атлант, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Грондарская.
— Значит, вы участвовали в разных сражениях?
— А что тебя это так удивляет? — спросил юноша.
Кулл не ответил. Ему расхотелось ужинать.
— Пойду посмотрю коня, — сказал он, вставая, и торопливо направился к выходу.
С хозяином таверны он столкнулся в дверях.
— Уходишь? — спросил тот удивленно. — А как же ужин?
Кулл очень проголодался, но ужинать в такой компании не хотел.
— Ты можешь мне дать отдельную комнату? — спросил он старика, внимательно оглядывая его
— Как скажешь. — Хозяин подмигнул атланту и тихо спросил: — Хочешь девочек?
— А что, разве есть? — удивился Кулл.
— Еще какие! Пальчики оближешь, — хихикнул старик. — Пойдем! — И повел его к лестнице, которая вела на второй этаж.
— Какие-то странные у тебя посетители, хозяин, — сказал осторожно атлант. — Кто они?
Старик, поднимавшийся по лестнице впереди, оглянулся:
— Не пойму, откуда их Тог принес!
Кулл немного успокоился, а когда увидел накрытый стол, настроение у него сразу поднялось. Каких только яств там не было! Забыв обо всем, он с жадностью набросился на еду. И лишь услышав звук флейты, он оторвался от очередного блюда, да так и застыл с непрожеванным куском во рту и стаканом вина в руке. И потом уже не прикасался ни к еде, ни к вину, потому что его охватила совсем иная жажда.
На середину комнаты вышли три девушки необыкновенной красоты и под мелодичные звуки, извлекаемые из флейты темнокожим вендусом в белой чалме, который сидел скрестив ноги на полу у двери, принялись танцевать, томно и сладострастно покачиваясь в такт нежной мелодии. В голове пронеслась мысль: «Откуда здесь такие красотки?» — но он сразу же забыл обо всем, одурманенный звуками флейты и необыкновенным танцем, который против воли разжигал желание.
Девушки изгибались и покачивались, следуя за малейшим переливом прихотливой мелодии, их тела, просвечивавшие сквозь тончайший шифон, казалось, были без костей. Одна из танцовщиц отличалась особенной прелестью. У нее была необыкновенно белая кожа, на щеках пламенел нежный румянец, яркие полные губы полуоткрылись, показывая ровные жемчужные зубы, блестящие глаза мерцали из-под длинных ресниц. Она не сводила с атланта призывного взгляда. Завороженный ее танцем, он с трудом перевел дыхание, протянул к ней руку и позвал:
— Иди ко мне, красавица!
Девушка не заставила себя упрашивать. Она подбежала к нему, села на колени и приникла губами к его рту. Атлант задохнулся от жгучего желания. Не отрываясь от ее губ, Кулл поднялся, подхватил девушку на руки и понес к широкому ложу в затемненном углу комнаты. Прихотливая мелодия флейты продолжала литься. Кулл положил девушку на ложе, она закинула руки ему за шею и приникла к нему всем юным гибким телом. Обняв ее и прижавшись губами к ее груди, атлант почувствовал, как еще две пары рук прикоснулись к нему и принялись ласкать его спину и бедра. Наслаждение и желание захлестнули его горячей волной. Он принимал ласки девушек и ласкал их сам, в то время как сладостные звуки флейты продолжали литься и заполнять комнату. Страсть захватила атланта целиком, и в какое-то мгновение он лишь бездумно отметил, что флейта вдруг смолкла. В наступившей тишине слышались только звуки поцелуев, вздохи и тихий невнятный шепот, который постепенно становился все громче и громче, пока наконец не перешел в шипение.
Кулл, с закрытыми глазами лежавший в объятиях трех девушек, почувствовал, что их руки, переплетясь вокруг него, слишком уж крепко его обнимают, так крепко, что становится трудно дышать. Он открыл глаза и дико вскрикнул. Перед ним качались три отвратительные змеиные головы, а сам он весь был перевит телами рептилий толщиной в руку. Из раскрытых пастей высовывались раздвоенные языки, острые зубы, наполненные смертельным ядом, приближались к его лицу. Он напряг все мышцы и рванулся, но хватка чудовищ ничуть не ослабла.