Главный врач

Пантюшенко Тихон Антонович

– Чему тут завидовать, Алина Павловна, - не сдержался и Лещинский. Каждый вечер тут машины гудят. Не ФАП, а штаб какой-то.

– И все-то?

– А что, этого мало?

– Поехали, Иван Валерьянович, - предложил Мазур. - У нас дел посерьезнее хватает.

Корзун так уехать не мог. Уехать, ничего не сделав, это значит признать, что ты не прав. В другом деле Иван Валерьянович, может, и не стал бы так упорствовать. Но в этом, в чем незримо маячила тень Титовой, нужно показать, что от нее он не отступится, чего бы это ни стоило.

– Предупреждаю, - пригрозил Завойковой Корзун. - Еще раз поступят на вас сигналы - выгоним и сообщим об этом домой.

"Почему? Почему кому-то верят, а мне - нет, - спрашивала

себя не раз после этого Лариса. - Где же справедливость?" "Я забочусь прежде всего о том, - говорил, возвращаясь в Вольск, Корзун Алине Павловне, - чтобы была справедливость. Неестественно, когда человека с тридцатилетним стажем работы начинает третировать девчонка, которой еще надо учиться и учиться". "А почему все-таки Лещинский, - спросила Мазур, - накатал на свою подчиненную жалобу?" "Не накатал, а написал, - поправил Корзун. - Завойкова нарушила элементарные правила субординации. Не посоветовавшись с заведующим пунктом, направила одну больную к Титовой". "Ах, вот оно в чем дело, - мысленно сказала себе Мазур. - Задели самолюбие местного светилы". Удивительный все-таки этот мир. Страсти кипят, оказывается, на всех уровнях. Раньше Алина Павловна думала, что конфликты возникают только там, где решаются вопросы серьезные. И ничего в этом удивительного нет. У людей взгляды на вещи неодинаковые. Мнения разные. И настолько разные, что порою одно исключает другое. Идут в ход доказательства. А уж тут бывает по-всякому. Кто доказывает спокойно, кто - не очень, а кто - с таким жаром, от которого атмосфера в коллективе накаляется до предела. В такой атмосфере часто забывают обо всем. Как зловонные пузыри от гниющего ила, поднимаются наверх раздражение, злоба, ненависть. Но все это, думала Алина Павловна, только среди таких людей, как Корзун. Совсем иное дело - труженики фельдшерско-акушерских пунктов. Ехала вместе с Иваном Валерьяновичем в Петришково - была почти уверена, что повод для их поездки - какое-то недоразумение. Оказалось, нет. И здесь кипят такие же страсти, как и в Вольской районной больнице.

– Заедем еще в Поречскую участковую больницу, - предупредил Алину Павловну Корзун.

– Стоит ли портить себе настроение еще и в Поречье? - возразила было Алина Павловна.

– Стоит. Не настроение портить, как вы говорите, а предупредить Титову... Не забывайте, что Петришковский ФАП - в прямом подчинении участковой больницы. И если на ФАПе бедлам, то в этом вина не только работников ФАПа, но и главврача Поречской больницы. Разве не так?

– Так, так, - согласилась Алина Павловна, хотя думала совсем иначе.

В Поречье, прежде чем зайти в кабинет главврача, Иван Валерьянович обошел палаты, проверил дежурный пост медицинской сестры (дежурила Марина Яворская), заглянул в процедурную. Везде, где были шкафы, он их отодвигал: нет ли в укромных местах паутины, пыли? Не обнаружив ничего такого, к чему можно было бы придраться, в сопровождении Алины Павловны направился в кабинет главврача. Титовой в кабинете не было.

– Дежурная! - крикнул Корзун, выйдя в коридор.

Марина, оставив пост, подбежала к Ивану Валерьяновичу:

– Слушаю вас.

– Где Наталья Николаевна?

– Ушла по вызову.

– Поезжайте вместе с шофером, разыщите и привезите ее сюда.

– А кого оставить на посту?

– Делайте, что вам говорят.

Марина вышла. Алина Павловна, прикрыв дверь, мягко сказала:

– Иван Валерьянович, не надо бы показывать своего раздражения персоналу.

– Я, Алина Павловна, другого мнения на этот счет. Персонал участковой больницы, когда приезжает руководство, должен трепетать, бегать, мигом исполнять все распоряжения. Иначе с нами никто не будет считаться.

– Зачем же быть пугалом?

– Если хотите, именно на страхе и должно все держаться. Либерализм, панибратство, сюсюканье - все

это ни к чему хорошему не приводит. Строгость, строгость и еще раз строгость.

– Лучше сказать - требовательность.

– Требовательность - это та же строгость.

Мазур опять хотела возразить, но тут открылась дверь и вошла Титова. Алина Павловна тут же взяла на заметку ее скромное, элегантного покроя платье.

– Здравствуйте. Извините, что не смогла вас встретить. Не предупредили. А тут - вызов на дом.

– Мы из Петришковского ФАПа, - с ходу начал Корзун. - Сколько вы здесь работаете главврачом?

Наталья ответила в том же тоне:

– Какое отношение имеет длительность моей работы к Петришковскому ФАПу?

– Самое прямое. Вы знаете, какие там творятся безобразия?

– Не знаю.

– На ФАПе грызня. Акушерка терроризирует опытного фельдшера, который, можно сказать, всю жизнь отдал тамошним больным.

– Из-за чего грызня? Я недавно была в Петришкове и никаких признаков грызни не видела. Акушерка - знающая, добросовестная девушка, и ничего дурного сказать о ней не могу.

– Вот и плохо, что не можете. Почему жалобы от Федора Тарасовича идут мне, а не вам? Зазналась ваша Завойкова, вот что я вам скажу.

– Иван Валерьянович, мы ходим вокруг да около. Нельзя ли поконкретнее?

– Можно и поконкретнее. Прочитайте это заявление.

Наталья пробежала текст: "Главному врачу Вольской районной больницы товарищу Ивану Валерьяновичу Корзуну. От заведующего Петришковским фельдшерско-акушерским пунктом Ф.Т.Лещинского. Довожу до Вас, что акушерка Л.О.Завойкова, чтобы завоевать дешевый авторитет, натравливает на меня больных. Я лечил Козич Тамару с маститом. Завойкова встретила ее и сказала: не ходите к Лещинскому, он вас залечит. Завойкова ведет себя аморально в быту. У нее на уме одни гульбища. ФАП теперь как дом терпимости. Стыдно людям в глаза смотреть. Посодействуйте, Иван Валерьянович. Население Петришкова требует порядка".

Вернула заявление Корзуну и сказала:

– Иван Валерьянович, давайте разберемся в этой истории и потом уже сделаем выводы. Знаю одно: Завойкова вовсе не такая, какой ее описал Лещинский.

Корзун стал наливаться краской. А для чего, спрашивается, он ездил в Петришково? Познакомиться с фельдшером и акушеркой? Так с фельдшером он давно знаком, а акушерку принимал и направлял на работу в Петришковский ФАП лично. В чем еще разбираться? Федор Тарасович премилый человек. Он понимает, что младшие должны подчиняться старшим. Иначе на работе не будет никакого порядка. Корзуну, сколько он помнит, не раз приходилось бывать в Петришкове. Встречал, бывало, его, Ивана Валерьяновича, как самого дорогого гостя. Выйдет навстречу без шапки, пригласит сесть, предварительно обмахнув полотенцем стул. Никогда не отпустит без обеда или там ужина да еще и подложит незаметно что-нибудь в машину. Вернется Корзун домой, а водитель: "Это ваше". Иван Валерьянович деланно отчитает шофера. Тот ответит: "А я тут при чем?" "Чтоб это было в первый и последний раз", - скажет Корзун и неохотно, но все же возьмет аккуратно сплетенную корзиночку, прикрытую сверху газетой. Деликатный человек Федор Тарасович. Понимает, что совать прямо в руки гостю какой-нибудь подарок неудобно.

Поддавшись такому течению мыслей, Корзун обрел выдержку и взял себя в руки.

– В Петришкове мы уже были, - сказал, успокаиваясь. - И детально разобрались в причине конфликта. Федор Тарасович прав. Кроме того, проверив документацию, мы убедились, что заболеваемость среди женщин там возросла. Как же ей не возрасти, если акушерка только и знает, что принимать ухаживания. Для дела у нее не остается времени. Как вы считаете, Алина Павловна?

Мазур хорошо знала, что в действительности дело обстоит не так просто, как обрисовал Иван Валерьянович. Тем не менее ответила уклончиво: