Главный врач
Шрифт:
– Вот приготовим свежую редисочку, зеленый лучок, мама уже заканчивает варить картошечку, и мы такой пир устроим, что пойдем дым коромыслом. Слышишь, как в редиске и луке пищат витамины?
– А им больно, что они пищат? - спросила Оксанка.
– Пищат они оттого, что хотят, чтобы ты быстрее их съела. "Мы хотим, говорят они, - чтобы Оксанка росла здоровенькой и никогда ничем не болела".
Марья Саввишна заправила уже сваренный молодой картофель жареным луком со шкварками, и такой от этого пошел
– Тут даже не будешь хотеть, так попросишь.
А когда на тарелке кроме заправленного картофеля, очищенного редиса и перьев зеленого лука появились еще и кусочки поджаренной домашней колбасы, к этому всему не осталась безразличной даже Оксанка.
– У нас сегодня праздник?
– Еще какой! - ответила Марья Саввишна. И хотя в ее словах, казалось, ничего особенного и не было, Наталья все же уловила в них скрытый смысл. Более того, она заподозрила, что визит к ним Алеся не был случайным, что в этом определенную роль сыграла и ее мать Марья Саввишна.
– Смотрю я на тебя, мама, и никак не могу понять, кто ты сейчас: то ли хозяйка в доме, то ли сваха, что за чужую душу божится?
– Вот и поговори с такой дочерью, Александр Петрович. Она такое матери припишет, что и во сне не приснится, - деланно обиженным тоном ответила Марья Саввишна.
Под конец ужина пили чай с вареньем: на столе были смородинное, малиновое и вишневое. Выбирай, какое хочешь. Алесь попробовал и того, и другого, и третьего, да так и не смог определить, какое из них лучше. Все хороши, но каждое по-своему.
– Ой, мама, что-то ты сегодня расщедрилась.
– А это, дочка, чтоб нас Александр Петрович не оштрафовал, если вдруг заметит какой непорядок. Верно я говорю, Александр Петрович?
– Все вы верно говорите. Спасибо вам. И вам, Марья Саввишна, за угощение, и Наталье Николаевне - за то, что поставила на ноги. Спасибо. Было и вкусно, и приятно с вами посидеть. Пора мне. Еще в район добираться.
Наталья пошла его провожать. Заря уже почти догорела, и невысоко над горизонтом зажглась вечерняя звезда. Тишина. Среди других запахов улавливался один, сладкий и свежий - пахло аиром.
– От вас тут совсем близко до реки, - сказал Алесь.
– Была река, а стала речушка. Пошли!
– Очень хотел бы.
Наталья повела Алеся через сад. Тропа полого шла вниз. С каждым шагом становилось прохладнее. Показались заросли камыша. Где-то рядом проскрипел коростель-дергач. В ответ раздалось многоголосое кваканье лягушек. Вышли к мосткам. Днем сюда приходят женщины стирать белье. Простирнув, полощут в проточной воде, отжимают и тут же развешивают для просушки. Пока белье сохнет, обменяются новостями, обсудят все, что произошло в округе за последние дни.
Тихо плещется о стойки мостков вода. Над рекой повисла серая пелена тумана. А поверх ее одна за другой зажигаются
– А вы как же?
– Нам бояться холода не положено по уставу. А вам идет форма. Настоящий офицер!
– Я и в самом деле офицер. И даже не старший лейтенант, как вы, а капитан. Капитан медицинской службы. Так что извольте мне подчиняться.
Алесь смотрел на Наталью и глуповато улыбался.
– Я готов подчиняться во всем, - сказал серьезно. - Только разрешите называть вас Наташей.
– Так называют меня мама и Оксанка. Правда, Оксанка добавляет еще "тетя", - ушла от ответа Наталья.
– А мне можно?
– Тогда я вас буду называть Алесем.
Ну какой тебе еще нужен ответ? И все-таки Алесь переспросил:
– Так можно?
– Нужно, - сказала Наталья.
– Наташа... Наташа-а... - повторял Алесь, словно пробуя дорогое ему слово на слух, так и этак перекатывая его во рту.
– Наташа! Наташа-а! - послышался голос Марьи Саввишны.
– Мама зовет. Что-то случилось, - Наталья вбежала по тропинке на откос. - Что такое, мама?
– Совхозная машина у ворот. Тебя в больницу. Срочно.
– Ну вот, Алесь, даже самого главного сказать не дают.
25
В приемном покое на кушетке лежал не старый еще мужчина. Лицо бледное, глаза запавшие. Пульс частит. С трудом справляется сердце. Но тут не просто нехватка кислорода. Язык сухой, шершавый, как щетка. Значит, что-то неблагополучно с животом. Так и есть: напряжен, как доска, говорят в таких случаях медики.
– Когда заболели? - спросила Наталья.
От больного ответа не добилась. Попробовала узнать у молодой женщины, приехавшей с больным. Жена, как выяснилось.
– Всего один день, - ответила та. - Схапило раптом. Вчера еще был здоров.
"Всего один день", - мысленно повторила Наталья. Как все относительно. Людям кажется, что это совсем немного, а на самом деле... Присмотрелась внимательнее. На животе - круглый синяк. Как после банок, только куда больше.
– А это что? - спросила Наталья у женщины.
– Соседка посоветовала поставить горшок вместо банок.
Вот это уже совсем плохо! От такой банки не польза, а прямой вред. Но почему люди берутся за то, о чем не имеют и малейшего понятия? Да что теперь об этом говорить. Надо звонить районному хирургу.
Павла Павловича Линько нашла дома. "Острый живот, говорите?" - "Да, Пал Палыч. И сомнений никаких". Линько помедлил, а потом сказал: "Придется все-таки везти его к нам. Но как можно скорее". Машина была под боком, и Наталья сама повезла больного, введя ему перед этим лекарства.