Главная роль 2

Смолин Павел

— Его Императорское Величество высоко ценит сотрудничество между нашими государствами, поэтому распорядился готовить больше знающих русский язык специалистов, — похвастался принц. — Кроме того, Его Императорское Величество счел вашу идею об открытии японского музея блестящей, поэтому распорядился обустроить музей русской истории и культуры в Токио.

— Его Императорское Величество, в свою очередь, высоко оценил перспективы сотрудничества между нашими государствами. В следующем апреле здесь, во Владивостоке, начнется строительство Восточного института, в работе которого приоритет будет отдан изучению японского языка и вашей культуры, — с удовольствием похвастался я в ответ.

С

тех пор, как мы покинули Владивосток, дорогой узкоглазый друг едет не в моей карете — со своими, чтобы обсудить важные вопросы. Что ж, он, в отличие от меня, в военном деле сечет, поэтому с нашей стороны им был выделен непосредственный командующий объединенной группировкой — военный губернатор Николай Михайлович Чичагов. Переводчики у японцев свои, я от себя добавил Андрея — с собой в столицу заберу, пусть китайский учит, потому что японский я знаю сам, а кадр толковый, честный, пригодится.

Власть административную представляет вице-губернатор Яков Павлович Омельянович-Павлеко, он же составляет мне компанию вместе с князьями Барятинским и Ухтомским — Оболенский будет ждать нас на месте, ибо «как в городе усидеть, Георгий Александрович? Отпустите на границу!».

— Каждый человек на своем месте быть должон, — сложив руки на солидном брюшке, вещал вице-губернатор.

Военный мундир на этом медлительном, грузном, склонном к долгим размышлениям, по виду совершенно штатском чиновнике смотрелся чужеродно, но, как ни странно, военный опыт у вице-губернатора имеется. Медлительность и «разумизм», конечно, несколько тормозят делопроизводство и удлиняют совещания, но они же позволяют ему избегать ошибок и дурных решений. Мне компания Якова Павловича приятна, потому что позволяет ознакомиться с актуальными времени консервативными взглядами.

— Крестьянин — хлеб взращивать, — развил Яков Павлович мысль. — Сапожник — обувку тачать, купец — торг вести.

Тоже своего рода конфуцианство.

— Ежели каждый крестьянин в купцы али, положим, разночинцы метить будет, — он вальяжно почесал бритый подбородок между мощными бакенбардами. — Так он же, собака, хлеба не вырастит!

Столько крестьян стране не надо — нужны агрохолдинги, по этим временам — латифундии, помноженные на нормальную логистику и индустриальную экономику. Потихоньку сделаем.

— Я с вами согласен, Яков Павлович, — соврал я. — Порядок завсегда нужен.

Спорить с ним бесполезно — сразу замолкает и вежливо улыбается, чтобы не расстраивать цесаревича. В таком виде он для меня бесполезен, так что пусть лучше вещает.

— Без порядка все поглотит анархия! — важно выпучив глаза, выдал он зловещее предсказание. — Ежели порядку не будет, мы до того докатимся, что люди на руках ходить станут, да на французский манер лягушками да улитками питаться!

Мы с князьями хохотнули, и прекрасно считавший мою стратегию поведения — «тянуть прикол с пожилого чиновника» — Барятинский поделился международным секретом:

— У них, говорят, содомия в большом почете.

Грохнули, Яков Павлович перекрестился:

— Демократия ведет к утрате порядка. Что это за государство, когда правят временщики? Ему-то какое до страны дело? Он же временный, а спросу с него нет — наворовал да шасть в отставку! Это порядок разве?

С такой точки зрения звучит очень даже правдоподобно — насмотрелся, как вместо национальных интересов святые западные демократы начинают отстаивать какие-то эфемерные «ценности».

— А ежели хозяин есть, — Яков Павлович вытянул перед собой сжатый кулак. — Вот тогда и порядок имеется — Императору деваться некуда, он и вверенная ему Господом нашим держава связаны неразрывно.

Николая II

ведь предлагали отдать англичанам, но те почему-то решили не брать, значит и этот тезис вице-губернатора вполне верен: кому царь без царства нужен?

— Песню за-певай! — раздалась за окном команда.

Ожил сопровождающий нас штабной оркестр — в эти времена музыкантов на поле боя уже не пускают, нет смысла — и дальнейшая беседа сделалась невозможной. Высунув голову в окно, сквозь танцующую в воздухе пыль, я с огромным удовольствием покрутил головой, любуясь поющими солдатами и офицерами. С таким боевым духом не то что на Манчжурию, с ним и на Царьград идти одно удовольствие!

Глава 5

Прохладный вечерний ветерок доносил запахи костров, поспевающего ужина, пасущихся за пределами полевого лагеря лошадей и — едва ощутимо — проснувшейся природы. Обрывки разговоров вместе с дымами уносились в усыпанное яркими звездами небо. Не слепи многочисленные костры глаз, посмотрев налево, я мог бы увидеть Корею. Правее — собственно Манчжурия. Граница всего в двух километрах от нас — достаточно, чтобы нас не обстрелял кто-нибудь с той стороны. Перебдели, так-то нам ничего не угрожает — над границей второй день висит настоящий разведывательный воздушный шар, что плохо знакомого с армией меня поразило до глубины души. Когда Александр телеграфировал, что «пришлет воздухоплавателей», я решил, что прибудут гражданские энтузиасты. Нифига — прибывшие аэронавты являются служащими Учебного воздухоплавательного парка, подразделения Российской Императорской армии. Подчиняется Комиссии по воздухоплаванию, голубиной почте и сторожевым вышкам. Короче — связисты!

С шара сигналы передаются флажками — смотреть надлежит в недурного качества подзорную трубу. По ночам — спускают по веревке «якоря» корзину с донесением.

Тело Николая прибыло сюда с нами, и теперь потихоньку летит по воздуху в Иркутск. Вот так сохранить тело до Петербурга вполне реально — доберется гораздо быстрее. Александр, получается, в надежности актуального времени воздушного транспорта уверен.

Мне предлагали разместиться в домике пограничного поста — он тут совсем рядом — но я выбрал обыкновенную офицерскую палатку. Суворов с солдатами ночевал, значит и мне надо — вдруг от этого полководческий талант появляется? Перед нею поставили дощатый стол и дощатые стулья, на которых разместились мы с тремя князьями, японским принцем — позади последнего стоит переводчик-японец, чтобы мне не утруждаться — военным губернатором, тремя нашими офицерами и японским подполковником. Отдельного упоминания заслуживает начальник пограничного поста, коллежский асессор Ковалёв — он гражданский, потому что пограничники и таможня в эти времена подчинены одному и тому же ведомству. Это тоже придется исправить.

— Удачно перепела пролетели, — на правах старожила — третий день в лагере прожил! — заметил Оболенский, с хрустом оторвав ножку от запеченной в огне тушки.

Не здесь — с китайской стороны, где местные жители их набили и продали нам по цене пять копеек за пару. А чего им? Вызванный смертью Николая всплеск агрессии до сюда не добрался — хотя добрались слухи об этом — а торговать с пограничниками и время от времени наведывающимися сюда купцами местные привыкли. Я дополнительно велел отправить в Манчжурию гонцов, которые расскажут китайцам, что скоро будет нужно принять православие, выучить русский и быть готовыми отдать детей учиться в русские школы — последних пока не существует, но в будущем обязательно! Несогласным будет выплачена мелкая компенсация и дозволено покинуть обжитые места вместе с имуществом, но транспорт ищи сам.