Главная роль 2
Шрифт:
— Хорошо-то как! — не удержался я от сочного потягивания.
Чай не каменный.
— Благостно, — согласился со мной епископ Афанасий.
Ничего у него со староверами не вышло — посотрясали воздух да при своём остались.
— Девки красивые, — опошлил момент князь Оболенский.
Все трое приперлись — я их последние дни и не видел толком, потому что князья наносили визиты местным и окрестным дворянам. Тем, чей достаток, статус или происхождение таких высоких гостей достоин, конечно. Сидели бы там и дальше, а то растворяться в пасторали мешают.
Повернувшись
— Найди отца той, которая мне венок подарила.
Кивнул, секретарь пошел выполнять задачу, а я подмигнул Оболенскому:
— Не все же тебе в холостяках ходить, Николай Дмитриевич.
Дамы и господа грохнули, князь не стушевался и приосанился:
— Нет уж, господа, я свою свободу ни в жизнь на оковы супружеского долга не променяю!
Посмотрим, как ты запоешь, когда мне понадобится важный человек — а Оболенский аж из Рюриковичей — для скрепления какой-нибудь важной договоренности средней руки браком.
— Во лузях, во лузях, во лузях зеленых… — грянул хоровод следующую песню.
На параллельной поляне тоже изменения — смуглый мужик неопределенной национальности показывает номер с настоящим шимпанзе. Сколько сибирских детей такого видели? Не завести ли в Иркутске зоопарк? В Петербурге, кстати, меня дожидается подаренный Николаю слон — животина доплыла благополучно, и Великие Княжны успели прислать мне по фотокарточке, где они сидят на широкой морщинистой спине. На стол приземлилась божья коровка, и я с улыбкой дал ей переползти на палец. До чего же светло и радостно сегодня на душе! А чего это Афанасий на меня смотрит и тоже лыбится? Решено!
— Константин Николаевич, а не завести ли нам в Иркутске зоопарк с обезьянами да другим неведомым в этих краях зверьем? — озадачил я генерал-губернатора.
Пока он озадаченно двигал бакенбардами, инициативу перехватила графиня Лебедева — пятидесятидвухлетняя, екатерининских форм вдова, чьи сыновья сейчас служат в столичной гвардии, а сама она является постоянной активисткой и «донором» благотворительного общества «утоли моя печали»:
— Ваше Высочество (дамам опускать «императорское» я тоже в самый первый день разрешил), это великолепнейшая идея! Моя кузина Машенька замужем за англичанином — этот джентльмен состоит в чине майора, и из-за этого бедняжка вынуждена скучать в Индийской глуши. Поиск пригодных для нашего будущего детища зверей станет для нее изрядной забавой!
— Очень жаль, что я не знал об этом раньше и упустил возможность познакомиться с нею лично, — сымитировал я уместное огорчение.
Поняв, что графиня готова взять всю суету на себя, губернатор с легкой душой подмахнул:
— Места у нас много, вон какой простор! — обвел руками окружающее пространство.
Жест метафоричен — нас окружают леса, холмы побольше, а на том берегу Ангары видны скалы. Завтра на Ангаре будет весело — узнав, что уезжать из Иркутска я не тороплюсь, губернские штатские и воинские ветви власти решили перенести строительство понтонного моста со следующего года на этот — чтобы цесаревич успел перерезать ленточку и проехать по нему первым. Я не против — необходимость моста очевидна, потому
Воспользовавшись моментом, князь Барятинский рассказал байку о том, как обезьяна на Цейлоне похитила у него кисет, а потом долго чихала. Пока мы смеялись, прибыл Остап, представив одетого в приличную косоворотку, второвского производства мануфактурные штаны, лапти с онучами и серую кепку, канонично кудрявого русоволосого мужика с опрятно подстриженной бородой:
— Михаил, Викторов сын.
Я бы пригласил такого крепкого середняка за стол, но такого уважаемые господа, все сплошь добропорядочные христиане, могут и не понять. Мужик отвесил поясной поклон.
— Здравствуй, Михаил Викторович, — поприветствовал я его. — Выпей с нами в честь праздника.
Опытный официант поднес гостю рюмку и закусить.
— Спасибо, Ваше Императорское Высочество, — поклонился он снова. — Да нельзя мне пить, — выпрямился, посмотрел на меня виноватыми глазами и в поисках поддержки покосился на Афанасия. — Зарок давал.
Экий конфуз.
— Зарок дал — надо держать, — проявил я понимание. — Квасу выпей.
Официант словно из воздуха достал запотевший бокал.
— Спасибо, Ваше Императорское Высочество, — в третий раз поклонился Михаил и залпом выпил квас.
— Дочка у тебя молодец, с характером, — снял я с головы венок.
— Гоголем теперь по улицам ходить будет, — улыбнулся комплименту мужик.
— Жениха получше выбирай, — выдал я ценный совет. — А чтобы сподручнее было, будет и от меня приданое, — покачал пальцем, и лакей Карл протянул мужику конверт.
Пять штук приготовил, по сто рублей содержат.
— Премного благодарен, Ваше Императорское Высочество, — принял подарок Михаил и поклонился в четвертый раз.
Когда Остап увел гостя, епископ не без иронии в голосе заметил:
— У Мишки с Наською опосля Клавки, — кивнул на венок. — Долго деток не было, вот и дал он зарок, от хмельного отказываться. Крепок верою — зарок эвон как держит, — приосанился. — Да только Клавка-то замужем давно.
Дамы и господа грохнули через осторожную секунду после меня.
— Ничего, — добродушно улыбнулся Афанасий. — У него еще меньшая есть — тоже под венец скоро, — указал на поляну.
В середину хоровода внесли наряженный в косынку, рубаху и юбку ствол березы, под подол шмыгнула девочка лет десяти, и хоровод пустился в пляс вместе с «ожившей» березкой.
Хороший сегодня день.
Глава 14
Всплеск насилия, уже прозванный журналистами «опиумным бунтом», окутал все крупные города России. В Петербурге, как самом населенном и богатом — что почти всегда приводит к засилью деструктивных идей — даже пришлось немного пострелять на поражение. Западные газеты злорадно рассказывали о «захлестнувшей Россию опиумной эпидемии». На себя посмотрите, мать вашу! Нихрена в этом мире не меняется — соринка в русском глазу оправдывает десять тысяч бревен в западном.