Гламорама
Шрифт:
— Дамьен совершенно не в моем вкусе, зайка.
— Ну, это не совсем так, — мягко возражает она.
— Что тебе от него нужно? Вещи? Или чтобы он привил тебе вкус к жизни в пригороде? Может быть, ты думаешь, что этого выскочку уже занесли в «Светский календарь»?
— Дамьена уже занесли в «Светский календарь».
— Ах вот как, кто бы сомневался!
— Были времена, Виктор, когда я мечтала о тебе, — говорит Лорен, затягиваясь сигаретой. — Был даже такой момент, когда мне в жизни вообще никого кроме тебя не было нужно. —
— Зайка, ты просто зашибись, — говорю я ей нежно. — Ты просто зашибись.
— Прекрати, Виктор, — отвечает она. — У тебя в голове одни глупости.
— Что? Ты все еще не очарована мной?
— Мне нужны настоящие чувства, Виктор, — говорит Лорен. — Ты — последний человек на земле, от которого их можно ожидать.
— А от Дамьена Натчеса Росса можно? Я тебя умоляю, зайка. Я тебя умоляю!
Она докуривает сигарету и медленно начинает идти в сторону Парк-авеню.
— Как давно у вас это с Элисон Пул?
— Ты о чем? — Я инстинктивно озираюсь по сторонам, ища взглядом Дьюка или Дигби, но их нет. — Почему ты веришь всяким дерьмовым сплетням?
— Это сплетни?
— А откуда тебе знать, сплетни или нет?
— О Боже, Виктор, все этому верят.
— Что ты хочешь этим сказать?
— У нее дома только две книги — Библия и «Дневники Энди Уорхола», причем Библию ей подарили, — цедит сквозь зубы Лорен. — Королева гребаного свинарника.
— Я не очень понимаю, куда тебя несет.
— Это на тебя совсем не похоже, Виктор, — улыбается мне Лорен и добавляет: — Так приятно иметь рядом с собой надежного человека…
— «Надежный» — это означает со средствами? Богатый? С бабками?
— Возможно.
— Что? Ты хочешь сказать, что я тебе не нравлюсь, потому что мне приходится вертеться, чтобы жить? Я не нравлюсь тебе, потому что я — жертва экономической конъюнктуры?
— Виктор, — говорит Лорен. — Если б ты только проявил такой пыл, когда мы встретились с тобой в первый раз!
Я наклоняюсь, крепко целую ее в губы и удивляюсь тому, что она позволяет мне это сделать, а затем она прижимается ко мне, не позволяя поцелую прерваться, она хватает мои руки, ее пальцы впиваются в мои ладони. Наконец я вырываюсь из ее объятий и бормочу, что мне нужно торопиться в центр, и очень легко и элегантно, без видимого усилия, я вскакиваю в седло мопеда, завожу двигатель и мчу в сторону Парк-авеню, даже не оглянувшись, хотя, если бы я оглянулся, я бы увидел, как Лорен прикрывает рукой зевок, голосуя другой рукой такси.
14
Черный джип с затемненными стеклами катится следом за мной по Двадцать Третьей улице, и когда я ныряю в туннель на Парк-авеню, водитель джипа включает фары и прижимается ко мне так плотно, что решетка джипа задевает заднее крыло моей «веспы».
Я сворачиваю на разделительную полосу и двигаюсь навстречу потоку машин, обгоняя такси, выстроившиеся в ряд на моей стороне, направляясь к повороту на Гранд-Сентрал. Я ускоряюсь на наклонном участке, вписываюсь в кривую, проношусь на волосок от лимузина, стоящего с включенным двигателем перед входом в «Grand Hyatt», и возвращаюсь безо всяких затруднений обратно на Парк-авеню, пока, доехав до Сорок Восьмой улицы, я не оборачиваюсь и не обнаруживаю
На светофоре на углу с Сорок Седьмой вспыхивает зеленый. В тот же миг джип трогает с места, стремительно вырываясь вперед.
Как только зеленый загорается на моем светофоре, я рывком достигаю Пятьдесят Первой, где встречный поток транспорта вынуждает меня остановиться, чтобы дождаться стрелки налево.
Я оборачиваюсь и смотрю через плечо, но джипа нигде не видно.
Когда я снова оборачиваюсь назад, вот он — стоит у меня прямо за спиной, мотор урчит на холостом ходу.
Я вскрикиваю, дергаю с места и тут же врезаюсь в медленно идущее навстречу по Парк-авеню такси, чуть не падая с «веспы». Кругом стихают все звуки, я не слышу ничего, кроме собственного тяжелого дыхания. Я поднимаю мопед, вскакиваю в седло и закладываю вираж, очутившись на Пятьдесят Первой раньше джипа.
На Пятьдесят Первой — жуткая пробка, и я выскакиваю на тротуар, но джипу и на это наплевать: он тащится за мной, заехав на тротуар обоими правыми колесами, а я ору прохожим, чтобы они уходили с дороги, и колеса мопеда скользят на кучах конфетти, которое слоями покрывает асфальт, и бизнесмены отмахиваются от меня своими портфелями, таксисты выкрикивают мне вслед ругательства и гудят в клаксоны, и мое вторжение на тротуар напоминает падение выстроенных в ряд костяшек домино.
Следующий светофор, на Пятой, оказывается желтым. Я газую, слетаю с тротуара за секунду до того, как поперечный поток транспорта устремляется по улице, сметая все на своем пути, небо у меня над головой темное и низкое, а джип застыл на перекрестке под красным светофором.
До «Fashion Cafй» остается один квартал. На углу Рокфеллеровского центра и Пятьдесят Первой перед дверями кафе я спрыгиваю с мопеда и загоняю его за бессмысленное ограждение из виниловых канатов, которое никому не преграждает дорогу, поскольку никто не пытается попасть внутрь.
Запыхавшимся голосом я прошу Бьяну, который сегодня стоит на дверях, впустить меня.
— Ты видел? — кричу я. — Эти засранцы пытались убить меня!
— Тоже мне новость! — пожимает плечами Бьяна. — Теперь по крайней мере ты в курсе.
— Послушай, мне нужно закатить это вовнутрь, — говорю я, показывая на мопед. — Позволь мне оставить его здесь на десять минут.
— Виктор, — спрашивает Бьяна, — как там насчет встречи с Брайаном Макнелли, которую ты мне обещал?
— Дай мне десять минут, Бьяна, и я все тебе скажу, — отвечаю я, закатывая мопед внутрь.
Черный джип останавливается на углу, не заглушая двигателя, и я ныряю внутрь и вижу через толстые стеклянные двери «Fashion Cafй», как он медленно поворачивает за угол и исчезает.
Жасмин, старшая официантка, вздыхает, когда видит меня через гигантские линзы, которые увеличивают вдвое все, что происходит в вестибюле, и тут я вхожу в главный зал ресторана.
— Жасмин, — восклицаю я, поднимая руки вверх, — только десять минут, зайка, десять минут!
— Ах, Виктор, ну ты как всегда, — говорит Жасмин и становится на свое возвышение у входа с мобильным телефоном в руках.
— Мне просто нужно оставить здесь «веспу», — говорю я, прислоняя мопед к стене возле гардероба.