Гламорама
Шрифт:
— Черт побери! — Я бью кулаком по столу. — Вот почему мне срочно нужен пиар-агент.
— Короче говоря, Виктор, ты находился в шикарном отеле где-то…
— В шикарном отеле где-то?
— Да. Где-то в Майами.
— Я был в отеле? Где-то в Майами?
— Да. В отеле. Где-то в Майами. И на тебе ничего не было, кроме белых хлопчатобумажных плавок, к тому же очень мокрых…
— Я хорошо выглядел?
— На тебе были темные очки. Ты что-то курил — надеюсь, что это была всего лишь сигарета. А руки — на плечах у двух цветущих плейбоевских девок…
— Как бы я хотел это увидеть, папа!
— Когда ты ездил в Майами?
— Я не был в Майами уже много месяцев, —
— Виктор, — спокойно сообщает мне отец, — твое имя значилось в подписи под фотографией.
— Чувак, по-моему, это был не я.
— Хорошо, — заходит он с другой стороны, — если это был не ты, Виктор, то кто это был?
— Придется выяснить, зайка.
— А как теперь твоя фамилия? — спрашивает он. — По-прежнему Вард?
— Мне казалось, это ты предложил мне поменять фамилию, брателло.
— В то время мне казалось, что это — хорошая идея, — бормочет он, аккуратно открывая папку, которая содержит статьи из журналов и мои фотографии.
— Вот цитата, — говорит мой отец, переворачивая нечеткий факс, — из «New York Times», из рубрики «Стиль». В небольшой заметке о тебе приводятся твои слова: «В утробе любви мы все — как слепые пещерные рыбы». Это правда, Виктор? Можешь ли ты объяснить, что означает термин «утроба» в контексте данного предложения? А также существуют ли в реальности слепые пещерные рыбы?
— Ну, блин, это же фраза с двойным дном. Чувак, это все — откровенный вымысел, — вздыхаю я. — Журналисты постоянно искажают мои слова.
— А каковы они были на самом деле?
— Папа, ну почему ты такой буквалист?
— Теперь реклама «СК One». Мы видим на ней двух парней — хотя по мне их легко можно принять за двух девок, и — да, да! — они целуются, а ты смотришь на это, положив руки на свою мотню. Почему ты положил их туда? Этот жест означает, что «СК One» — качественный продукт?
— Секс помогает продажам, чувак.
— Понимаю.
— Чем лучше выглядишь, тем больше видишь.
— А вот интервью, которое ты дал журналу «Youth Quake» — кстати, прими мои поздравления: на обложке глаза у тебя подведены миленьким таким коричневым карандашом…
— Это терракота, — вздыхаю я. — Но не суть.
— …и они спрашивают тебя, с кем бы ты хотел пообедать, и ты отвечаешь: с Foo Fighters, с астрологом Патриком Уокером — который, кстати, уже умер — и (это ведь не опечатка, верно?) с Унабомбером. [56]
56
Теодор Качински (1942) — знаменитый американский «почтовый» террорист, приговоренный в 1998 году к пожизненному заключению.
Мы смотрим друг на друга.
— И что такого? — говорю я.
— Ты хотел бы пообедать… с Унабомбером? — спрашивает он. — Ты считаешь, что это — важная информация? Ты полагаешь, публике действительно стоит знать об этом?
— Моим поклонникам — стоит.
— Еще одна цитата, которую приписывают тебе, если это не очередное искажение: «Вашингтон, округ Колумбия, — самый отстойный город в мире, в котором живут самые отстойные в мире люди».
— Но папа…
— Я живу и работаю в Вашингтоне, округ Колумбия. То, что ты говоришь и делаешь, может оказать большое влияние на мою жизнь, а поскольку моя жизнь такова, какова она есть, — влияние это может быть крайне негативным.
— Папа…
— Я просто хочу, чтобы ты это помнил.
— Я тебя умоляю!
— Тут также сказано, что ты играешь в группе, которая называется Pussy Beat, а прежде она называлась Kitchen Bitch…
— Мы поменяли название — теперь мы называемся просто Impersonators.
— О
— Папа, когда Чарли и Моник татуировали своего грудного ребенка, я устроил целый скандал. Ну и что? Из-за этого ты считаешь меня преступником?
— Прибавь к этому то, что, по словам твоей сестры, твои фотографии, не вошедшие в книгу Мадонны, показывают в Интернете.
— Папа, я держу все под контролем.
— Откуда ты знаешь, Виктор? — спрашивает он. — Это все дурно пахнет. Очень дурно.
— Папа, вся жизнь дурно пахнет.
— Но тебе-то зачем стремиться пахнуть еще дурнее?
— Итак, ты мне хочешь, в сущности, сказать, что я еще не добился этого?
— Нет, — говорит он. — Не вполне.
— Это следует понимать так, что на наличные рассчитывать не приходится?
— Виктор, прошу тебя, не надо! Мы об этом уже столько раз говорили.
После непродолжительного молчания я повторяю:
— Так на наличные рассчитывать не приходится?
— На мой взгляд, тебе должно хватать содержания.
— Послушай, Нью-Йорк безумно дорог…
— Переезжай в другой город.
— О Господи, посмотри на вещи реально!
— Что ты от меня хочешь, Виктор?
— Папа, — шепчу я, — пойми меня: я — банкрот.
— Через пару дней тебе придет чек.
— Я уже его потратил.
— Как ты мог его потратить, если ты его еще даже не получил?
— Поверь мне, я и сам теряюсь в догадках.
— Раз в месяц ты получаешь чек, Виктор. Не чаще. Не реже. Понял?
— Что ж, видимо, придется мне изнасиловать VISA.
— Блестящая идея, сынок.
Аманда де Кадене останавливается возле нашего столика, целует меня в губы и уходит, сказав, что мы встретимся вечером, даже не дав мне возможности представить ее моему отцу.
— Как поживает Хлое? — спрашивает он.
20
Обед оказался щадяще недолгим; сейчас всего лишь 13:10, и я прошу водителя выкинуть меня на углу Бродвея и Четвертой, так что я могу заскочить в «Tower Records» до начала репетиции, чтобы прихватить какой-нибудь исключительно желанный новый компакт, а внутри группа Sheep — та самая новая альтернативная рок-группа, клип на сингл которой «Diet Coke at the Gap» — стал последним писком моды на MTV в этом месяце, — толчется в зале магазина перед объективами видеокамер, в то время как Майкл Левин — вот уж поистине Энни Лейбовиц альтернативного рока — фотографирует их, а на экранах всех мониторов — «Aeon Flux» [57] , и я роюсь по полкам магазина, разыскивая новый номер «Youth Quake», чтобы посмотреть, есть ли там какие-нибудь письма читателей с отзывами на статью обо мне. В моей корзине: Трей Льюд, Rancid, Cece Пенситон, Yo La Tengo, Алекс Чилтон, Machines of Loving Grace, Jellyfish, the 6th, Teenage Fanclub. Туда же я швырнул мое модельное портфолио, и тут я засекаю хорошенькую девчонку-азиатку в белых джинсах с серебряным пояском-цепочкой, жакетке из джерси с глубоким вырезом и черных сандалиях без каблука, которая что-то высматривает на задней стороне компакта ELO, и я «случайно» роняю портфолио, так что мои снимки в плавках рассыпаются у нее прямо под ногами. Затем, слегка помедлив, я наклоняюсь, чтобы собрать их, делая вид, что я страшно смущен, и надеясь, что она обратит на это внимание, но она всего лишь смотрит на меня взглядом, в котором читается: «Не стоит волноваться по пустякам», и уходит, а мне бросается на помощь невероятно смазливый голубой паренек. «Все в порядке, все в порядке», — говорю я ему, вырывая снимок моего тела у него из рук, и тут я замечаю самую отвальную девчонку во всем «Tower Records».
57
Культовый мультипликационный сериал Питера Чанга.