Гламорама

Эллис Брет Истон

— Виктор, — начинает Дамьен, положив руку мне на плечо.

— Да, старик, — говорю я, слегка напрягаясь, хотя на самом деле я его совсем не боюсь.

— Я постоянно размышляю о том, что такое человеческое счастье, — признается он.

— Ни фига себе!

— Да, — соглашается он, сделав крошечный глоток водки. — Именно что ни фига себе.

— Ты справишься сам? — спрашиваю я. — Я тебя не подставляю?

Дамьен пожимает плечами:

— Все будет круто. Инвесторы — японцы. Должно срастись.

Я сочувственно улыбаюсь.

Но быстро меняю тему, чтобы показать свое безразличие к судьбе проекта.

— Как Лорен? — спрашиваю я.

— Ну-ну, — морщится Дамьен.

— Нет, чувак, ничего подобного, — говорю я. — Просто интересуюсь.

Дамьен несильно хлопает меня по плечу.

— Знаю, старый. Я просто дурачусь. Делаю вид.

— Вот и хорошо, — говорю я. — Это я понимаю.

— Она классная, — говорит он. — Просто клевая. Улыбка исчезает с лица Дамьена, он делает знак бармену налить еще одну порцию.

— Как Элисон? — спрашивает он.

— В порядке, — отвечаю я ему в тон. — Она увлечена этим самым БОГУОБЖИВом. Ну этими Борцами за Гуманное Обращение с… черт, не помню с кем они там гуманно обращаются. Да какая разница!

— Никогда не знаешь, куда ее занесет, — говорит Дамьен. — Взбалмошная девушка. Впрочем, людям свойственно меняться, правда?

Выдержав осторожную паузу, я отваживаюсь спросить:

— Что ты имеешь в виду?

— Ну вот ты, к примеру, возьми и превратись в привлекательного, атлетически сложенного энергичного молодого человека.

— Да брось, — говорю я. — Это все так поверхностно.

— Да? А если глубже копнуть? Да я так, шутки шучу, — тут же добавляет он непонятно зачем.

— Мы же не на конкурсе купальных костюмов, додик, — предостерегаю я.

— Жаль, а я только что сделал эпиляцию, — язвит он, заглядывая себе в подмышку.

— Так что без обид? — спрашиваю я непринужденно.

— Какие там обиды, чувак.

Я восхищенно смотрю на Дамьена.

— Я отправляюсь на «Фудзи рок фестиваль», — говорит Дамьен, когда я вновь обретаю способность слушать. — Вернусь на следующей неделе.

— Позвонишь?

— А ты как думаешь?

Я решаю промолчать.

— Да, кстати, кто такой этот мистер Лейзер, о котором весь город говорит? — спрашивает Дамьен.

3

Билл, агент из СМ, звонит мне, чтобы сообщить, что я получил роль Оумена в «Коматозниках 2». Я сижу в новой квартире, я одет в консервативный костюм от Prada, собираясь посетить вечеринку, которую у меня нет ни малейшего желания посещать, и поэтому я веду беседу пресыщенным тоном, к которому Биллу, впрочем, не привыкать.

— Ясно, а теперь расскажи мне что еще есть новенького, Билл, — говорю я. — Пока я тут причесываюсь.

— Я пытаюсь вызвать интерес у продюсеров занятным сценарием о еврейском мальчике, который бросает отважный вызов нацистскому режиму, решив отпраздновать бармицву.

— Что

ты сам думаешь об этом сценарии? — вздыхаю я.

— Что я думаю? Нет третьего акта. Что еще я думаю? Слишком много сортирных шуток.

Наступает молчание, во время которого я продолжаю заниматься моей прической.

— А ты, Виктор, — начинает коварный Билл, — что ты думаешь?

— О чем?

— О «Коматозниках 2»! — взвизгивает он, а затем, взяв себя в руки, очень тихо добавляет: — Извини.

— С ума сойти, — говорю я. — Зайка, вот это круто, — говорю я.

— Это все результат твоего нового имиджа, Виктор.

— Люди говорят мне, что у меня очень продвинутый подход, — признаю я.

— Тебе стоит пересмотреть внимательно все старые клипы Мадонны.

— Когда руки дойдут.

— По-моему, ты чувствуешь дух времени, — говорит Билл. — Ты рулишь ситуацией.

— Люди говорят мне, что ситуация — это я, Билл.

— Люди берут с тебя пример, вот в чем вся соль, — говорит Билл. — Люди любят раскаявшихся грешников.

Небольшая пауза, во время которой я изучаю свое отражение в зеркале.

— Так ты меня считаешь таким, Билл? — спрашиваю я. — Раскаявшимся грешником?

— Ты словно Боуи, — говорит Билл. — Такой подход многим нравится. Это называется «внутренний поиск». Я нашел это выражение в словаре.

— В чем ты пытаешься убедить меня, Билл?

— Я собираю предложения для Виктора Джонсона, — говорит Билл. — И я счастлив, что мне предоставлена такая возможность.

Пауза.

— Билл… я не думаю… — Я замолкаю, обдумывая, как бы лучше подать эту новость. — Я не… Это не я.

— Что ты имеешь в виду? С кем я тогда разговариваю? — торопливо спрашивает Билл, а затем добавляет низким, сиплым голосом. — Это ведь не Дагби? — Я слышу, как у него стучат зубы на другом конце провода.

— Дагби? — переспрашиваю я. — Да нет, это не Дагби. Билл, послушай, я только что поступил в университет…

— Но ведь это рекламный ход, верно? — зевает Билл. — А?

Пауза.

— Нет, Билл, это не рекламный ход.

— Остановись, во имя любви, пока мое сердце не лопнуло! — взывает Билл. — Предупреждай меня хотя бы высокочастотным звуковым сигналом, перед тем как произносить в моем присутствии подобные реплики.

— Это не реплика, Билл, — говорю я. — Я поступил на юридический факультет и не собираюсь сниматься ни в каком кино.

— Тебе предложили в «Космических кадетах» роль астронавта, который помогает спасти мир, а режиссировать фильм будет не кто иной, как сам мистер Уилл Смит, ваш покорный слуга! Фирма Hasbro намеревается к следующему Рождеству выбросить на рынок четыре вида кукол «Виктор Джонсон», и я уж прослежу, будь спокоен, чтобы никакой цензуры, реалистичные гениталии и все такое. — Билл заходится в бесконечном приступе кашля, а затем хрипло добавляет: — Если ты понимаешь, что я имею в виду.