Гламорама
Шрифт:
Он лежит на полу, его рот заткнут вместо кляпа черным носовым платком, руки разведены в стороны и привязаны за запястья к ножкам кровати при помощи пучка цепей и канатов. Ноги тоже разведены в стороны и привязаны тем же образом, но уже к ножкам стоящего напротив шифоньера из белого дуба.
Бентли вращает глазами, пытаясь привлечь к себе мое внимание.
К его бедрам и бицепсам привязаны какие-то устройства с мигающими таймерами, на которых сменяют друг друга ярко светящиеся в
Я направляюсь к нему, то и дело поскальзываясь на заледеневших лужах, и когда я присаживаюсь рядом на корточках, кладу пистолет на пол и навожу фонарик на Бентли, я замечаю, что к его груди тоже прикреплено одно такое же устройство. Наклонившись над Бентли, я вынимаю кляп у него изо рта. Он тут же начинает глотать ртом воздух.
— Помоги мне, Виктор, помоги мне, Виктор, — визжит он срывающимся голосом, а затем начинает рыдать от радости, но тут же замолкает, услышав страх в моем голосе.
— Успокойся, успокойся, все в порядке, — говорю я.
У меня сводит судорогой ноги, когда я пытаюсь отсоединить устройство, закрепленное над правым коленом, а Бентли тем временем лопочет:
— Что ты сказал ему что ты сказал ему что ты сказал ему Виктор о Боже что ты сказал Бобби?
— Ничего я ему не сказал, — бормочу я, освещая фонариком устройство и пытаясь понять, как оно отсоединяется.
Но я боюсь к нему даже притронуться.
— Кто это сделал? — спрашиваю я.
— Брюс Райнбек! — орет он.
— Но Брюс умер, — ору я в ответ. — Подорвался на бомбе…
— Быстрее, Виктор, быстрее, — умоляет Бентли не своим голосом. — Я не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать, — стонет он сквозь стиснутые губы, а затем начинает страшно и коротко взвизгивать.
— Тсс, — шепчу я.
Ветер хлещет по окнам дождевыми струями. Я сижу, тупо уставившись на устройство на ноге Бентли, и у меня нет ни малейшего представления о том, как отсоединить его, мой рот широко открыт, я дышу как загнанная лошадь.
— Ладно, — говорю я, хватаюсь за устройство и тяну за него, но оно слишком крепко примотано к ноге Бентли.
Внезапно раздается какой-то звук.
Это щелчок.
Его издает устройство, примотанное к правой руке Бентли.
Бентли цепенеет.
Тишина.
Затем другой звук — тц тц тц тц.
Бентли смотрит на меня с таким видом, словно я его чем-то обидел, но затем его глаза внезапно начинают бешено вращаться в глазницах, и он нервно сгибает и разгибает пальцы.
Тишина.
Бентли начинает плакать.
Еще один щелчок, за которым слышится какое-то жужжание.
— Спаси меня, — плачет Бентли. — Пожалуйста я не хочу умирать не хочу умирать не хочу о боже я не…
До Бентли внезапно
Когда устройство срабатывает, раздается что-то вроде громкого чавканья, слегка приглушенного плотью Бентли.
Смачный, чавкающий звук. Кровавая взвесь в воздухе.
Тело Бентли подпрыгивает.
Оторванная рука отлетает в сторону, скользя по полу, пальцы на ней продолжают сгибаться и разгибаться.
И тут Бентли издает жуткий вопль.
Кровь хлещет из культи толчками, словно вода из пожарного шланга, заливает пол и затекает под кровать.
Вопль обрывается, но рот Бентли остается широко открытым, и из него с хрипением вырывается воздух.
С перекошенным лицом я кричу:
— Нет нет нет нет!
Это спецэффект, убеждаю я себя. Это всего лишь бутафория. Бентли — это просто реквизиторская кукла, которая корчится в судорогах рядом со мной, мотая головой из стороны в сторону, со зрачками, расширенными от боли, и горлом, которое издает какие-то булькающие звуки.
Острый запах пороховой гари висит в воздухе.
Пытаясь не грохнуться в обморок, я поднимаю с пола пистолет, наклоняюсь и прикладываю дуло к веревке, которой прикреплено устройство на второй руке.
— Стреляй! — хрипит он. — Стреляй!
Я засовываю ствол в узел из цепочек и веревок и нажимаю на спусковой крючок.
Ничего не происходит.
Бентли, подвывая, дергается, пытаясь ослабить свои путы.
Я вновь нажимаю на спусковой крючок.
И снова ничего.
Пистолет не заряжен.
В свете фонарика видно, что лицо Бентли по мере того, как кровь вытекает из раны, заливает смертельная бледность, а из открытого рта по-прежнему вырывается свистящее дыхание.
С трудом сдерживая дрожь в руках, я начинаю бессмысленно дергать за канаты и цепочки, пытаясь развязать узлы, а вой ветра за окнами становится все громче и громче.
Пролетает еще один жуткий миг.
И снова щелчок. На этот раз — на левой ноге.
Тишина
тц тц тц тц
Затем жужжание.
Бентли, поняв, что сейчас произойдет, начинает вопить еще до того, как адская машина срабатывает, а я чувствую, как у меня вокруг ширинки расползается мокрое пятно, и я отскакиваю в сторону, вопя вместе с Бентли, и тут раздается этот чавкающий звук.
За ним — жуткий хруст.
Ногу Бентли отрывает в колене, и когда я опускаю глаза вниз, я вижу, как она, пролетев по полу, с глухим звуком ударяется в стену, забрызгивая ее кровью, и тогда я кричу в приступе отвращения.
Бентли теряет сознание от шока, но потом боль вновь заставляет его очнуться.