Глагол времен
Шрифт:
Этим последним — корыстью — чаще всего объясняют причину затеи Филиппа Красивого. Что до самих обвинений, заметна разноголосица — от полного признания их истинности до безоговорочного отрицания.
Такие споры для нас особого значения уже не имеют. Но трудновато все-таки отрицать, что тамплиеры, как никто, вольготно чувствовали себя в лоне церкви, располагали собственной обрядностью, иногда и рискованной. Пожалуй, они составляли что-то вроде обособленной секты внутри католицизма, чему способствовала строгая централизация ордена и его огромное могущество.
Внутри этой секты, похоже, существовали скрытые противоборствующие течения, ее идеология не успела окончательно сформироваться —
Кто же такие были эти тамплиеры, какова могла быть истинная их история? Тамплиеры, иначе храмовники, — рыцарский орден, возникший примерно в 1118 году в завоеванном участниками I крестового похода Иерусалиме. Резиденция его учредителей находилась возле церкви, построенной на месте разрушенного римлянами Иерусалимского храма, отсюда название ордена. (Храм по-французски — temple.) От других орденов тамплиеры отличались своей специальной задачей защиты христианских паломников — пилигримов! — охраны путей сообщения и вообще порядка в государствах, которые создали крестоносцы в Сирии и Палестине. По существу, это были полицейские оккупационные войска. Что означало их постоянное, а не временное пребывание в завоеванных землях.' Но, значит, не миновать было и тесного контакта европейских варваров с арабами — просвещенными наследниками греков, вавилонян и египтян, с еврейскими мистиками-кабалистами, с потомками Асфеназа и Даниила, носителями разнообразных культов и представителями мощных древних культур. Легко представить, в 'какое смятение приходили немытые дремучие головы. Но головы-то все же были разные!
Для одних становились доступны учения гностиков, неоплатоников. Другие жадно охотились за "чудесами" 'и готовы были впрямь заложить душу дьяволу, молиться Сатане. Одни заслужили доверие, их учили всерьез, других попросту морочили, измываясь над оккупантами с их наивностью, не исключено, что именно так явился на свет вроде бы нигде, кроме как у тамплиеров, не существовавший культ Бафомеда — дьявола с козлиной головой и женским телом, а также сатанинская "черная месса".
Какая-то часть тамплиеров, конечно, незначительная, могла получить и получила доступ к реальным и серьезным секретным знаниям.
Она могла поделиться — и, наверное, поделилась ими с "пилигримом" де Марикуром, — отсюда "Трактат о магнитах": неспроста Перегрин пилигримствовал!
Мы не знаем, числился ли он в ордене. Но его частые паломничества тоже, как видно, затевались неспроста. Может быть, он служил ревизором, курьером, инспектором пли инструктором, через него осуществлялись руководство и связь между отдаленными разбросанными общинами, очагами тайного знания, тайной науки?
Знакомство с тайными пауками 'в' письме-трактате замечается. Современники Перегрина думали, что стрелка компаса указывает острием на гигантские залежи магнитного камня на севере. Перегрин говорит: это небо влияет на Землю, каждая точка неба имеет аналогичную точку на земной сфере — подобии неба, вынуждая магнитную стрелку вести себя соответственно… Тут есть и внешняя наивность, и какая-то, может быть, еще непонятная глубина. А полностью понятно одно: эти слова сказаны человеком, сведущим в алхимии и астрологии! Ничего себе пилигрим!
Среди алхимиков было немало гениев — Парацельс, Роджер Бекон… Их знания тоже крепко связаны с Востоком. И алхимики отличались редкостным трудолюбием, могли много тысяч раз продистиллировать воду из одной и той же колбы. Легко представить, как въедливо изучались повадки магнита, старинного предмета и инструмента магии. Открытия держались обычно в секрете, потому-то мы и не знаем, кто изобрел такую важную вещь, как компас.
Подпольная наука даже в этой сомнительной форме продолжала трудиться, и нельзя на основании
Вильям Гильберт — врач английских королей.
В конце XVI века ему в руки попал "Трактат о магнитах".
В 1600 году в Лондоне вышла его собственная книга "О магните, магнитных телах и большом магните — Земле". В ней содержится описание шестисот опытов с магнитом, в том числе того, который особенно поразил современников: Гильберт изготовил магнит в форме шара и с помощью компаса доказал, что его свойства совпадают с магнитными свойствами Земного шара.
Впервые после Фалеса Гильберт отделил электричество от магнетизма, доказав, что притяжение магнита и янтаря имеет разную природу и что притягивать мелкие предметы способен не только янтарь, но также — если их потереть — алмазы, сапфиры, горный хрусталь, стекло, сера, соль и т. д.
И однако, едва дошло до объяснения этих свойств, Гильберт написал, что не считает совершенно абсурдным мнение Фалеса, приписывавшего магниту душу, Таков был теоретический "прогресс", достигнутый за 2147 лет от Фалеса!
Опыты Гильберта привели в восторг самого Галилея, выводы вызвали критику. Противники и сторонники ставили новые опыты, добывали новые данные.
Одним из самых талантливых физиков XVII века был бургомистр немецкого города Магдебурга Отто фон Герике. Это ему принадлежит знаменитый опыт с магдебургскими полушариями, что изображен на картинке в учебнике физики. Это он изобрел прибор, который применяется в ядерной физике под именем камеры Вильсона. Он придумал и первую электрическую машину — машину Герике.
Название внушительное, а па деле это был всего лишь отлитый из серы шар с продетым сквозь него железным стержнем. Натирая шар ладонями, можно было продемонстрировать несколько электростатических эффектов. Позднее шар из серы был заменен стеклянным шаром, затем диском, который вращался с помощью педального механизма и натирался кожаными подушечками — искры от этой "машины" уже были способны воспламенить эфир.
В 1745 году была изобретена лейденская банка — первый конденсатор. Электричество оказалось способно сгущаться, копиться! Физик Жан Нолле устраивал целые представления- заставил, например, взяться за руки семьсот монахов-картезианцев и пропустил сквозь них ток, вызвав вопли и судороги. Веселенькое зрелище!..
Искра теперь достигала нескольких сантиметров в длину, сделалась похожа на маленькую молнию. Да не молния ли это в самом деле? А молния — не электрическая ли искра?
Первым до этого додумался американец Бенджамин Франклин. Он предложил идею опыта поставленного затем во Франции тремя парижскими физиками: при помощи металлического стержня, установленного на горе, они добыли из облака искру-молнию. Затея, как известно, завершилась изобретением громоотвода.
Работы Джона Уолша, Генри Кавендиша, Луиджи Гальвани и Алессандро Вольта привели к изобретению источника постоянного электрического тока. Прибор, появившийся в 1800 году, имеет двойное название — вольтов столб, или гальванический элемент.
Столбом-то, собственно, называли по привычке — по одному из первых вариантов: Вольта складывал столбиком монеты из разных металлов, помещая между ними смоченные матерчатые прокладки — вот и все устройство для добывания тока! Затем возник чашечный вариант: соединенные проводником пластинки из цинка и серебра помещались в две разные чашечки с водой, по бокам ставились другие такие же чашечки — любом количестве. Тогда-то и было замечено, что цинковая пластинка окисляется! Что вода разлагается на водород и кислород! Что серебро электрода устремляется на платину и золото и "прекрасно серебрит их"!