Гладиатор

Парамонов Сергей Вячеславович

Зверь взял в руки красивый черный инструмент и с легкостью пробежал пальцами по струнам. Гитара не звучала. Он умело настроил инструмент и медленным перебором стал аккомпанировать себе…

Белые деревья, белые поля, Белые прохожие, белая земля, На поляне белой белый дом стоит, Из трубы из белой белый дым валит. Белая несмелая, как из снега вся, Тихо шепчет белая: обними меня, Обними,

и мы с тобой унесемся в ночь, Белая волшебница – первая любовь. Белая подушка, белая постель, Белая несмелая растворилась в ней. Вдруг раздался стон в ночи, распахнув окно. А на белой простыни алое пятно.

Карина в этот момент выронила тарелку, которая с шумом разбилась об пол. Ее сердце заколотилось с сумасшедшей скоростью.

Белому не верьте вы, белое – обман. Белому поверите – унесет в туман. Лето зиму сменит, и любовь прошла. А от мира белого кругом голова.

– Душевно спел, Зверь, – Русик, привстав, хлопнул парня по плечу.

– За такую песню не грех выпить, – проговорил Ваха и в который раз разлил по стаканам красное вино.

– Ты знаешь, Зверь, что я тебе хочу сказать, – произнес Ахмед. – Ты ведь русский, а я чеченец, и дружбы у нас не может быть по определению. Но ты мне стал за это время не только другом, но и братом. У каждой нации есть настоящие мужчины, воины, которых можно назвать людьми с большой буквы. Вот ты и есть тот человек. Хочу выпить за тебя, за то, чтобы к тебе вернулась память, за то, чтобы ты жил до старости, за то, чтобы твои родители гордились тобой, а твои дети с гордостью говорили, что ты их отец. В общем, за тебя, Зверь! Я даже встану, – проговорил Ахмед и поднялся со своего места. Встал и Русик. Ваха продолжал сидеть.

– Один должен сидеть, – улыбнулся он, – чтобы стол не украли.

– В общем, за тебя, Зверь!

Все присутствующие чокнулись и опустошили свои стаканы, полные красного вина. Они еще какое-то время сидели за столом, а ночью разошлись.

– Скажи, та песня, которую ты пел сегодня, была для меня? Спой ее сейчас еще, – попросила девушка.

Зверь тихим голосом запел «про белые деревья, белые поля».

– Я не могу понять последнего куплета, о том, «что белому не верьте вы, белое – обман, белому поверите – унесет в туман». Я люблю тебя; неужели наступит в моей жизни момент, когда вся моя любовь унесется в туман, и мы с тобой расстанемся? Забери меня с собой, я готова бежать с тобой на край света. Давай убежим! Я возьму денег; я знаю, где братья прячут их. Мы сможем выехать из Чечни, положим тебя в больницу, я готова сделать все для тебя, – Карина вдруг зарыдала.

– Кариночка, не плачь. Я тоже тебя люблю, ты для меня очень родной и близкий человек на Земле, но нас могут поймать, и ты будешь крайней.

– Мы можем уйти ночью, я одену тебя как чеченца. Если остановят боевики, то ты прикинешься немым, а я уж по-чеченски им все объясню, мне поверят. Ну, а если остановят федералы, то мы им все расскажем; как ты попал в плен, как потерял память. Нам помогут, обязательно помогут!

–

Нет, Карина, мы пока не будем рисковать, а дождемся подходящего момента, – ответил Зверь.

Утром дверь погреба приоткрылась, и в проеме появился Руслан.

– Доброе утро, Зверь. Выходи, пришло время приступить к тренировкам.

Во дворе дома на перекладине была подвешена кожаная груша, под навесом стояли несколько штанг и гантели.

– Начнем, пожалуй, с твоей физической подготовки, с таскания тяжестей, а после обеда приступим к технике ведения боя, к тактическим занятиям – ну, и спаррингам. Только уговор – не в полную силу. Ты согласен?

– Не вопрос, – ответил Зверь.

Тренировка продолжалась около двух часов. За это время Зверь умудрился перетаскать не одну тонну металла. Русик выполнял те же упражнения, что и его ученик.

– На первый раз хватит. Сейчас плотный обед для восстановления сил, и желательно хороший сон. Встречаемся вечером, – Руслан, дружески хлопнув Зверя по плечу, попрощался с ним.

Вечерняя тренировка напоминала инструктаж. Русик все больше рассказывал о Черной Смерти, о его стиле ведения боя, о его любимых комбинациях, останавливаясь на каждой и показывая контрприемы.

– Ты знаешь, Зверь, после того как я ему проиграл, я жил лишь с одной мыслью – посчитаться с ним когда-нибудь. Я, как в фильме, проматывал наш с ним поединок, придумывая свои хитрости и уловки, анализируя каждый его шаг. Поэтому доверься мне, я знаю, что говорю. Ты сильнее меня, и у тебя это может получиться, но ты должен весь отдаваться нашим занятиям. Запомни, во время боя ты должен уйти в глухую защиту и ждать, когда он раскроется; а затем нужно остановить его. Для этого мы с тобой должны отработать такую серию ударов, которая уместна в ближнем бою и свалит с ног этого амбала. Я говорю об ударах локтями и головой – конечно же, в совокупности с ногами. Если надо, будем отрабатывать удары, когда ты будешь к этому готов, не только на этой груше, но, если понадобится, и на железобетонных и телеграфных столбах, благо один стоит аккурат возле дома.

И Русик сдержал слово. Начались изматывающие тренировки. Вскоре дошло дело и до телеграфного столба. Все чаще и чаще стали проводиться спарринги. На бой со Зверем выставлялись бойцы разных стилей, но Зверь всегда одерживал верх. Самым изматывающим поединком стал бой с Бесланом Терским. Поговаривали, что он является лучшим бойцом Ичкерии. Но и в этом поединке Зверь одержал победу: он послал Беслана в тяжелый нокаут – отработка ударов о телеграфный столб давала о себе знать. По ночам в подвал к Зверю спускалась Карина.

Приближался день поединка, и волнение постепенно охватывало всех: и братьев Ваху и Ахмеда, и тренера Русика, переживавшего за своего ученика, и Карину, и Зверя. От этого поединка зависело будущее каждого из них. Но что их ждет в будущем, знал, пожалуй, один Бог.

Глава 19

К бою!

В полутемной комнате небольшого чеченского села собрались братья – Ахмед, Ваха, их сестра Карина, Руслан и Зверь.

– Ну что, Зверь, завтра наступит самый ответственный момент в твоей жизни, как, впрочем, и в нашей. На кон поставлена твоя жизнь, наша честь, ну и все наши деньги. Помни, Ахмед всегда держит свое слово: если ты победишь, то обретешь свободу, ну, и с помощью врачей память. Тебе есть из-за чего рисковать.