Гладиатор
Шрифт:
– Да нет, в увольнение приехал на пару дней. Как ты?
– Поздравь меня: я поступила в институт, на факультет иностранных языков.
– Кто бы сомневался! Ты же у нас умница. Поздравляю от всей души!
– Спасибо.
– Неля, скажи, об Ирине что-нибудь слышно?
Возникла секундная пауза.
– Неля, ты меня слышишь?
– Да, Сереж, слышу… Новостей пока никаких. Если что, я тебе сообщу.
– Ну, пока.
– До свидания, Сережа.
Два дня пролетели незаметно. В понедельник ровно в 10 часов Шах вернулся в часть. В
– Шах, нам механика нужно заменить в Чечне. Вторая рота до сих пор там, но через две недели мы ее выводим. Парню на дембель пора ехать. Ротный предложил твою кандидатуру на замену, а я вот думаю, не будешь ли ты там шалить, – сказал комбат.
– Товарищ подполковник, все будет на уровне. Не подведу.
– Ну, тогда ступай, готовься к командировке. Береги тебя Бог.
Через три часа «вертушка» поднялась в воздух и взяла курс на Ханкалу. Встретили Шаха Саша Короб, Коновал, Купец, Федор – именно те парни, которые принимали самое активное участие в первой потасовке с разведчиками.
– Шах, нам сообщили, что тебя на замену везут, так мы подсуетились… Короче, вечером ждем на банкет при свечах.
Тем же вечером и обмыли встречу.
Наутро Шаху была поставлена задача – сгонять по-быстрому на буксировку подбитой техники.
– Будем вести вас по рации, эфир не засорять, – расхаживая перед экипажем танка, капитан Шаготский давал последние ЦУ. – Шах, ты у нас, так сказать, новоиспеченный, смотри за дорогой повнимательней. Саперы ее чистят каждое утро, так что с колеи не съезжай. Солярки – полные баки. И смотри, чтоб машина не грелась. Ну, вроде все, бойцы, по машинам!
Ехали, изредка перекидываясь короткими фразами по местной связи, не засоряя эфир. Давила на глаза яркая зелень этого маленького клочка земли под названием Ичкерия, из-за которого полегло столько народа.
Страшной силы взрыв оторвал пятидесятитонный танк от земли и бросил в сторону…
– Ястреб, Ястреб, я Беркут. Прием! Ястреб, что у вас? Прием…
«Уважаемая Людмила Терентьевна!
Пишет Вам командир отдельного танкового батальона подполковник Багаджиев. 15 августа наша колонна бронетехники попала под шквальный обстрел чеченских сепаратистов. В списках погибших Ваш сын не числится. На сегодняшний день он значится пропавшим без вести. Нами ведутся мероприятия по розыску Вашего сына.
Глава 15
Свой среди чужих, чужой среди своих
Чечня, где-то рядом с Ханкалой
– Магомет, посмотри в башне, может, кто живой есть.
– Нет, Ахмед, в башне все жмуры, а вот механик чуть тепленький. Что с ним делать? Может, добить шакала неверного?
– Ты же слышал приказ: живых паковать с собой. За них или выкуп дают, или обмен на наших делают. Так что вытаскивай его из танка и грузи в «уазик».
– Да у него вся башка в крови;
– Нет, я сказал, грузи в машину.
Уже двое суток в холодном, сыром подвале одного из домов горного аула непризнанной Республики Ичкерия лежал без сознания русский солдат.
– Я же говорил, Ахмед, надо было его сразу добить. Что теперь с ним делать? – сказал Ваха. Он сидел на бревне возле дома и точил большой кинжал.
– Знаешь, Ваха, надо доктора ему привести. Говорят, хороший медик есть в отряде Ислама. Кстати, отряд сейчас в нашем селе. Так что пойди и договорись.
Через час в сырой подвал в сопровождении Вахи и переводчика спустился афганский медик. Минут сорок он колдовал над русским солдатом – промыл и перевязал зияющую на голове рану с запекшейся кровью, сделал какой-то укол. Затем вышел из темного и сырого помещения, пообещав, что зайдет завтра.
Первые лучи восходящего солнца озарили верхушки скал, у подножия которых расположился небольшой аул. В подвале одного из домов очнулся человек в изорванной форме. Он молча лежал на сыром полу и смотрел в глухую стену. Никакие мысли не посещали голову этого странного пленника с перевязанной головой и в изорванной одежде. Сил не было даже на то, чтобы приподняться на руках. Он сделал еще одну попытку приподняться и опять провалился в беспамятство.
Прошел час; человек снова очнулся и увидел перед собой мужчину с черной бородой, с зеленой косынкой на голове.
– Ай, хорошо, русский, очнулся! А я уж думал, каюк тебе пришел. Как тебя зовут, а, русский?
Человек в изорванной одежде лежал молча, глядя на мужчину с бородой.
– Ты что, язык проглотил? Зовут тебя как, как твоя фамилия? – спросил чеченец и пнул носком тяжелого берца в бок человеку, лежащему на земле. – Я позже вернусь, а ты пока вспоминай, как тебя зовут.
Поднявшись наверх, он заговорил с другим чеченцем.
– Ахмед, русский очнулся, но он молчит; глаза как у ненормального, наверно, крыша поехала у него.
– Это у тебя, Ваха, крыша поехала, а он просто контуженный. Видно, сильно его башкой шандарахнуло. Ладно, скоро медик придет, там и решим, что с ним делать.
После обеда в дом с пленником пожаловал медик-талиб. Он долго осматривал зрачки русского, иногда качая головой. Снова перевязал рану на голове, сделал какой-то укол и через переводчика стал задавать вопросы.
– Ты помнишь, как тебя зовут? – спросил он, и переводчик перевел с афганского на русский заданный вопрос.
Пленник мотнул головой.
– Где ты служил, парень, ты помнишь?
Пленник снова мотнул головой.
– Где ты жил?
Человек в оборванной одежде молчал.
– Ты можешь говорить?
– Да, но я не помню, кто я, – произнес пленник и неуверенным взглядом осмотрел всех присутствующих в подвале.
– Все понятно, – сказал медик. – Ему необходимы покой и хорошее питание. Диагноз – закрытая черепно-мозговая травма с амнезией.