Гладиатор Гора
Шрифт:
— Пожалуйста… — проговорила она.
Я хотел, грубо разжав ее колени, взяв ее за волосы, бросить спиной на камни. Я хотел обладать ею, безжалостно, крича от удовольствия. Я сжал кулаки. Я был закован. Как я завидовал грубым чудовищам Гора, которые имели законное право получать от таких женщин удовольствие.
— Прости меня, — взмолился я.
— Ты смотрел на меня, — отпрянув назад и вздрагивая, сказала она, — как смотрел бы мужчина Гора, которого женщина считает своим хозяином.
— Нет-нет, — запротестовал я. — Это неправда! Нет.
— Возможно,
— Возможно, — улыбнулся я.
Она засмеялась и посмотрела на меня, потрогав лохмотья, которые были на ней.
— Я полагаю, — сказала Дарлин, — трудно уважать девушку, которая носит лоскут рабыни, та-тееру.
— Нет, конечно нет, — уверил я ее.
— Даже ту, — улыбнулась она, показывая на свой ошейник, — которая носит ошейник рабыни?
— Нет конечно, — сказал я.
На самом деле было нелегко уважать женщину, на которой надета постыдная и чувственная та-теера и чье горло заковано в прелестный, возбуждающий ошейник рабыни. Как можно воспринимать такую женщину иначе чем рабыней? И как можно на самом деле обращаться с такой женщиной кроме как с рабыней? А рабыни горианцев были настоящими рабынями. Естественно, что горианцы и относились к ним как к рабыням.
— Конечно нет, — еще раз уверил я ее. — Я уважаю тебя глубоко и честно.
На самом деле вид подобной женщины провоцировал эмоции более глубокие и первобытные, такие как любовь, желание и похоть, чувство господства и бескомпромиссного владения. То же самое должен был испытывать наш древний пращур в далекие времена, когда женщины стремились угодить ему, ибо зависели от него в полной мере.
— Я испытываю к тебе полное и абсолютное уважение, — сказал я.
— Минуту назад ты оценивал меня как рабыню, — мягко улыбаясь, упрекнула она меня.
— Прости. — Я улыбнулся в ответ.
— Ты ведь уважаешь меня, Джейсон, правда?
— Да, конечно.
— Тогда я прощаю тебя, — произнесла она.
— Спасибо.
Я был благодарен ей и почувствовал облегчение, когда она извинила меня за то, что я посмотрел на нее как мужчина на женщину. В этот постыдный момент я смотрел на нее не как на личность, но как на соблазнительную, вожделенную женщину, предназначенную природой стоять на коленях у ног сильного мужчины.
Дарлин снова улыбнулась мне.
— Ты очень мне нравишься, Джейсон, — сказала она. — Ты первый человек за многие годы, кто отнесся ко мне с добротой и уважением.
Я пожал плечами.
— К тому же, — продолжала она, — ты первый мужчина из моего мира, которого я вижу спустя долгое время. Какие чудесные воспоминания об их обходительности, доброжелательности и вежливости ты пробудил во мне!
— Жизнь рабыни, должно быть, тяжела, — заметил я.
— Мы служим и подчиняемся, — ответила Дарлин.
— Без сомнения, некоторые из твоих хозяев были очень жестокими, — сказал я.
— Пожалуйста, не проси девушку рассказывать о своем рабстве, — попросила она, опустив
— Прости, — произнес я мягко.
— Ты не можешь даже представить, каково быть девушкой-рабыней в мире, где есть такие мужчины, как здесь, на Горе.
— Прости, — повторил я.
— Они любят подавлять, — сказала Дарлин. — Иногда меня даже заставляли отдаваться им.
Я взглянул на нее.
— Как отдается рабыня, — с горечью пояснила она.
— Мне очень жаль, — сказал я, еле сдерживая крик удовольствия от мысли, что прелестная Дарлин была принуждена отдаваться горианским мужчинам. Как я завидовал дикарю, который держал ее в своих руках!
— Джейсон, — мягко позвала она.
— Да?
— Нет… ничего, — заколебалась она.
— Что случилось? Ты выглядишь встревоженной, испуганной, — заметил я.
— Ты ведь знаешь, что это за комната, не так ли? — спросила Дарлин.
— Это комната для подготовки рабов, ты сама сказала мне об этом.
— Да, — подтвердила она. — Ты знаешь, что означает твое присутствие в этой комнате?
— Что меня собираются продать, — ответил я.
— Боюсь, что так.
— Как скоро это случится?
— Я не знаю. Я не допущена к секретам хозяев, — ответила она.
— Но, без сомнения, это будет скоро, — отметил я.
— Боюсь, что да.
Дарлин помолчала, а потом опять окликнула меня.
— Джейсон…
— Да?
— Ты хочешь быть проданным?
— Нет, — ответил я. — Конечно нет.
— Я могу помочь тебе бежать, — прошептала Дарлин.
Я загремел цепями.
— Как? — воскликнул я. — Это слишком опасно!
— Я украла ключ от твоих оков, — сказала она. — И от ошейника тоже. Еще я украла одежду для тебя. Я могу показать тебе секретный выход из этого места.
— Это безумие! — ответил я. — Какой побег может быть для раба на Горе?
— Ты хочешь попытаться? — спросила она. Внезапно мы замолчали и посмотрели друг на друга с тревогой. Послышались голоса двух приближающихся мужчин.
Затем у зарешеченного входа появились два огромных стражника, мускулистых, обнаженных до пояса, с бритыми головами, на которых были оставлены пучки волос около макушки. Дверь камеры оставалась приоткрытой, чтобы рабыня могла входить и выходить, навещая меня.
Увидев их, девушка сжалась и встала на колени, положив ладони на пол и низко опустив голову. Меня возбудил ее вид в этой позе — вид рабыни в присутствии хозяев.
— Ты покормила раба, Дарлин? — спросил один из мужчин, тот, что был крупнее.
— Да, господин, — ответила она, не поднимая головы.
— Теперь покинь его, Дарлин, — приказал он.
— Да, господин. — Рабыня не поднимала головы. После этого надсмотрщики ушли.
Быстро повернувшись, девушка подняла голову и взглянула на меня. Ее глаза были расширены, губы дрожали.
— Боюсь, что у нас мало времени, — прошептала она. Я кивнул.
— Ты хочешь попытаться, Джейсон?
— Но ведь это невероятно опасно для тебя, — возразил я.