Гладиатор Гора
Шрифт:
Она снова поднесла флягу с водой к моим губам.
— Я украла немного мяса для тебя, — прошептала она и кусочек за кусочком скормила мне вареное мясо.
— Тебе не следовало так рисковать, — заметил я.
— Ешь, — сказала она. — Это придаст тебе силы.
— Что бы они сделали с тобой, если бы обнаружили, что ты украла мясо?
— Не знаю, — сказала она. — Я полагаю, они просто бы высекли меня. Может быть, отрубили бы мне руки.
— Почему ты так рисковала из-за меня? — снова спросил
— Ты ведь с Земли, Джейсон? — вопросом на вопрос ответила девушка.
— Да, — подтвердил я. — С Земли. Откуда ты знаешь мое имя?
— Я слышала, что тебя так называли. Ведь это не просто имя, которое тебе дали?
— Это просто имя, которое мне дали, — сказал я.
Я носил имя Джейсон только в качестве прозвища. Рабы не имеют собственных имен. Ведь они просто животные. Их называют так, как пожелают хозяева.
— Ты знаешь о Земле? — спросил я.
— Да, — печально ответила она. — Я знаю о ней.
— Как тебя зовут?
Она молчала.
— Как тебя зовут? — повторил я.
— Это стыдное имя. Пожалуйста, не заставляй меня произносить его, — сказала она.
— Пожалуйста, — настаивал я.
— Дарлин, — сдалась она.
— Это земное женское имя, — сказал я возбужденно и задрожал в своих цепях.
— Да, — подтвердила она.
— Это красивое имя.
— Оно, кажется, хорошо подогревает похоть у горианских хозяев, — проговорила девушка.
— Почему они дали его тебе? — спросил я.
— Чтобы было ясно, что я не более чем шлюха и рабыня, — ответила Дарлин.
Я уже слышал, что женские земные имена часто используются как клички для рабынь на Горе. Часто они даются самым низшим, самым восхитительным и чувственным рабыням.
— Как жестоки горианцы! — воскликнул я и добавил: — Мне жаль, прости меня.
— За что? — удивилась она.
— Я не хотел оскорбить тебя.
— Я не понимаю.
— Ты ведь горианка, разве не так?
— Нет, — ответила Дарлин.
— Тогда кто ты?
— Просто бедная земная девушка. Рабыня, — прозвучал ее ответ.
Я был ошеломлен.
— Твой горианский безукоризнен, великолепен! — воскликнул я.
— Кнут многому меня научил, — ответила девушка.
Я молчал, переполненный сочувствием к ней. Как трагично, подумал я, быть девушкой моего мира и оказаться доставленной жестоко и безжалостно в мир Гора, чтобы сделаться рабыней!
— На Земле, — сказала она, — меня звали Дарлин. Тогда это было, конечно, мое собственное имя, а не просто кличка рабыни, данная мне по прихоти хозяев.
— Я должен посмотреть на тебя, — сказал я и приподнялся на цепях.
— Ешь, Джейсон, мяса осталось мало.
Я покончил с мясом с помощью ее маленьких пальцев, аккуратно клавших кусочки мне в рот.
— Ты слишком рисковала, принеся мне
— Ерунда. Ты — человек моего мира, — объяснила она.
— А ты — прекрасная и смелая девушка, — сказал я.
— Я только несчастная рабыня, — возразила Дарлин.
— Я должен увидеть тебя. Нельзя ли как-нибудь зажечь свет?
— Тут есть маленькая лампа. Но я боюсь зажигать ее, — сказала она.
— Почему?
— Ты землянин. Мне было бы стыдно, если бы ты увидел меня, девушку с Земли в таком виде, в каком я теперь нахожусь.
— Почему? — снова спросил я.
— Я одета только в лохмотья и ошейник рабыни.
— Зажги лампу, — ласково попросил я ее. — Пожалуйста, Дарлин!
— Если я сделаю так, — проговорила она, — пожалуйста, постарайся посмотреть на меня с благородством землянина.
— Конечно. Пожалуйста, Дарлин!
— Я зажгу лампу, — пообещала она и поднялась на ноги, направившись в другой конец комнаты.
Я услышал стук камня, возможно — железного пирита, и увидел искры. Внутренне я задохнулся, когда во вспышке искр, за которыми последовала темнота, уловил коротким взглядом соблазнительную девушку, стоявшую на коленях в углу комнаты. На ней было одеяние из репсовой ткани, неприлично короткое, разорванное на бедрах, как я решил — нарочно. Держался лоскут на левом плече при помощи одной узкой пряжки. Ее грудь, полная и прелестная, едва была закрыта тонкой коричневой материей. При вспышке света я увидел блеск плотно прилегающего стального ошейника на ее горле. Она была босая.
Камни снова стукнулись друг о друга, и я опять увидел ее, склонившуюся над куском мха, трута, который она пыталась воспламенить.
У нее были темные волосы, короткие, но пышные, падающие на лицо. Я заметил округлость ее форм, ее ошейник, ее босые ноги. Будь я работорговцем, я обязательно запросил бы за нее дополнительную цену в декларации груза.
Наконец она заставила кусочек мха загореться и положила на него солому. Солома, вспыхнув с одного конца, зажгла фитиль маленькой глиняной масляной лампы.
Дарлин погасила солому и пальцами распушила мох, пока маленькие огоньки, рассеиваясь на бегущие светящиеся точки, не исчезли в нем. Потом она взяла лампу в руки и приблизилась ко мне, присела и поставила лампу рядом. Тогда я посмотрел на нее при тусклом свете лампы, маленькую, соблазнительную, увидел, как она красива и хорошо сложена. Клочья лохмотьев не скрывали ее привлекательности. Она стояла на коленях, и ее босые ноги были плотно прижаты друг к другу.
Дарлин взглянула на меня с жалобным протестом. Мог ли мужчина, в котором осталась хоть капля крови, который еще мог дышать, смотреть на такую женщину без вожделения? Дарлин покачала головой.