Гладиатор Гора
Шрифт:
Я взглянул на Лолу. Она посмотрела на меня, потом, повернув голову и поднявшись на локтях, снова поцеловала мои ноги. Затем откатилась на солому и улеглась на спину, разглядывая меня счастливым взором.
— Не бей меня больше, господин, — попросила она, — я буду покорной, послушной и любящей.
Лола смотрела на меня, улыбаясь, подняв при этом левое колено и раскинув руки вдоль тела.
— Возьми меня, господин. Используй меня для своего удовольствия.
— Ты умоляешь об этом? — Не знаю, почему я задал именно этот вопрос.
— Да, господин, —
— Почему тебя поместили ко мне сегодня?
— Для наказания, — ответила рабыня и снова улыбнулась. — Я жду своего наказания, господин.
Внезапно я испугался, почувствовал себя виноватым и смущенным, ослабел, покраснел и запнулся. Я ударил бедняжку. Конечно, она не ожидала, что я проявлю силу и распущу руки, как сделал бы горианский хозяин. Я-то землянин! Кроме того, Лола вряд ли догадывалась, что она — личность.
— Прости… я ударил тебя, — заикаясь проговорил я. — Это было нехорошо… Я рассердился не на тебя, а на себя и поступил как скотина. Мне очень жаль.
Лола посмотрела на меня испуганно. Она не понимала, какие силы двигали мной. Да и как горианская девушка в ошейнике, в которой сильные мужчины давно развили женские свойства, могла меня понять? Разве эта рабыня знала, что я из-за своих страхов попытался сделать из нее мужчину? Сама мысль об этом ей бы и в голову не пришла. На Земле каждый пол, повинуясь своим страхам, пытается защитить себя от другого пола, для чего отрицает очевидную взаимодополняемость природы, совмещение разнообразных склонностей и задатков. Но невозможно сложить мозаику, подбирая куски одной конфигурации.
В замешательстве Лола встала на колени и опустила голову к соломе, словно пыталась стать меньше.
— Не будь жесток, господин, — умоляла она. — Если я не угодила тебе, просто побей меня кнутом. Я не понимаю тебя, не понимаю, чего ты хочешь. Я просто несчастная рабыня! Пожалуйста, не мучай меня таким хитрым способом. Если я не угодила тебе, умоляю просто подвергнуть меня честному наказанию плетью.
— Что ты говоришь? — пробормотал я.
Лола застонала.
— Пожалуйста, не подвергай меня этим мучениям, господин. Лола просто бедная рабыня. Привяжи ее и высеки плетью. Тогда она, возможно, поймет, как лучше угодить тебе.
— Я не хочу мучить тебя, — объяснил я. — Напротив, я стараюсь быть добрым.
Она застонала еще громче.
— Посмотри на меня, — велел я.
— Да, господин…
— Мне жаль, что я ударил тебя. Мне очень жаль.
— Но Лола просто рабыня. Рабыни предназначены для ударов и оскорблений.
— Мне жаль, — повторил я.
— Жаль? — переспросила Лола.
— Да, — ответил я. — Мне действительно жаль.
Лола содрогнулась и умоляюще произнесла:
— Привяжи меня и выпори!
— Послушай! — Я быстро пошел за вином, которое оставил на столе, взял его и присел около дрожащей девушки. Поднес чашу к ее губам.
Содрогаясь, она выпила.
— Видишь, ты дала мне вино, а теперь я дал вино тебе, — объяснил я.
— Да, господин, — дрожа, сказала Лола.
Теперь
Мои эмоциональные противоречия и неудовлетворенность, мои противоречивые мотивации, выражающиеся в непоследовательном поведении, напугали ее. Лола была горианской девушкой, жизненный опыт не подготовил ее к пониманию мужчины, приученного отвергать свою природу и мучить, калечить себя в наказание за импульсы, желания и чувства, естественные, как циркуляция крови и движение молекул через мембраны клетки. Она могла понять, что такое стыд, досада человека, который не смог быть честным. Но ей оказалось незнакомо патологически воспитанное чувство вины, а также привитые невротические тревоги, используемые в качестве контролирующих устройств.
Теперь я понимаю: Лола наверняка боялась, что оказалась в обществе сумасшедшего, для которого ее красота, ранимость и беспомощность ничего не значили. Который не мог понять, что она — женщина и рабыня, который игнорировал ее желания и оказался глух к ее потребностям. Который не понимал, что с ней делать и как с ней обращаться. Девушка оказалась в обществе непредсказуемого и иррационального типа. Этот как бы мужчина своим поведением даже отдаленно не напоминал мужчину настоящего. Не стоит удивляться, что она была напугана. Безусловно, Лола подозревала, что если я и не сумасшедший, то, по крайней мере, глупец. Кто, как не глупец, откажется пить, если его мучит жажда, или откажется есть, если голоден?
Но я не был ни глупцом, ни сумасшедшим. Я был мужчиной с Земли.
— Прости меня, — умоляюще сказал я девушке.
Лола вздрогнула и пролила немного вина, взглянув на меня с ужасом. Я не ударил ее.
— Ты закончила? — спросил я.
Она кивнула испуганно.
— Там немного осталось. Допей.
Я держал чашу, пока девушка со страхом допивала вино.
Поставив чашу на стол, я вернулся к ней и присел рядом. Лола боялась встретиться со мной взглядом.
— Пожалуйста, прости меня, — взмолился я.
Она вздрогнула.
— Прости меня, — повторил я с раздражением.
— Я прощаю тебя, господин, — быстро ответила рабыня.
— Это не приказ, — сказал я. — Было бы лучше, если бы ты сама, по своей воле, по своему желанию простила меня.
— Хорошо, господин, — прошептала Лола, — я прощаю тебя по своей воле, по своему желанию.
— Спасибо, — ответил я.
— Не делай мне больно, господин, — попросила она, отказываясь встретиться со мной взглядом.
— Посмотри на меня, — велел я.
— Пожалуйста, не мучай меня, господин.
— Посмотри на меня, — еще раз попросил я.
— Да, господин.
Лола подняла голову и посмотрела мне в глаза. Я поразился. Она была основательно испугана.
Я взглянул на ее изящный стальной ошейник. Должно быть, мой взгляд моментально стал тяжелым или заблестел. Девушка содрогнулась. Но я уже контролировал себя.
— Не называй меня господином, — ласково сказал я.
— Да, господин.
— Не зови меня господином, — повторил я.