Гладиатор для неё
Шрифт:
Однажды, в юности, он убил своего приятеля на арене. Хотя сильно не желал этого, но выбора ему не оставили. Так развлекались те, кто ими владел. Почему-то именно эти воспоминания всплыли у него после ответа этой хорошенькой рабыни.
Бывший гладиатор обнял ее за талию и притянул к себе. Ее лицо оказалось ниже его. Он осторожно пальцем приподнял подбородок Лициски. Большие карие глаза смотрели на него. Пухлые губки разомкнулись. Она хотела что-то сказать, но Германус не дал.
Он целовал ее, будто никогда раньше
Глава 35 (Финальная)
— Я уверен, божественный Адриан, ты оценишь моего нового бойца.
Сицилийский наместник хвастал и, в тоже время, изо всех сил старался угодить императору.
— Большой дворец ты себе построил. Это случаем не за казенный счет?
Адриан хмурился и всем видом показывал, как он недоволен. Вся его свита разбрелась по огромному парку. Атилия осталась с Антиноем, который везде следовал за императором. Она увидела изменения в лице наместника. Адриан явно угадал с источником финансов, и за чей счет сооружен дворец из белоснежного мрамора.
Сам римский правитель смотрел в сторону здания и не заметил, как лицо наместника Сицилии буквально потемнело после его вопроса.
— Мой Цезарь, к чему такие слова? Вы меня оскорбляете. Пять лет назад я овдовел, потом вновь женился. Перед этим выдержав траур, разумеется, как положено.
Августейший повернул лицо в сторону рассказчика. Он стал внимательно его слушать.
— Ну, и так вышло, что отец моей новой супруги сказочно разбогател на торговле сицилийским вином. Он и выделил деньги на строительство…
— Да? А не врешь?! — императора не убедили его слова, сказанные не очень уверенно.
— Но, мой господин, как я могу обманывать. Лишнего аса из казны не возьму. Все во благо империи и процветания Рима.
Атилия невольно ухмыльнулась. Эта фраза могла означать что угодно. В том числе возведение дорогущего дворца — все ради «процветания». Наместник лгал, Адриан явно об этом догадывался. Но, видимо, не хотел идти на обострение без конкретных аргументов. Необходимо провести тщательную ревизию надежными людьми. Лишь после обвинять наместника, которого назначил сенат. Без этого никак.
— Так что там за боец у тебя? — император решил сменить тему.
Чуть не подпрыгнув от радости, местный правитель кинулся описывать своего гладиатора.
— Я знаю, как августейший любит крепких воинов из германских племен. Так вот, мне удалось выкупить одного такого. Этот наглец обесчестил дом уважаемой семьи и его должны были закопать живьем. Но кто-то убедил главу семейства продать в рабство этого преступника. Так как он оказался успешным римским гладиатором.
— Он выступал в Риме? — удивленно переспросил Адриан.
— Да, августейший. Даже возможно ты его видел ранее. Я устроил ему проверку,
Атилия сжалась после этих слов. Интуиция подсказывала, о ком говорил наместник острова. Разум сопротивлялся ее догадкам.
«Ну, и как же такое возможно? Он же отбыл на родину». Мысленно спрашивала она у себя. И тут же сама отвечала: «Может он случайно сюда попал и здесь задержался».
Новое возражение не заставило себя ждать. «Но ведь он свободный римлянин, сам император подарил ему такое право. А этот сицилиец говорит о рабе».
И тут же в голове появился ответ: «Сицилия давно имеет очень сомнительную репутацию. Тут местные обычаи главенствуют над римскими законами».
Сердце стало колотиться и отдаваться в висках. Перед глазами появилась пелена. Ноги подкашивались, захотелось куда-нибудь присесть.
— Антиной, — тихонько сказала она, — прошу тебя, мне что-то плохо…
Император услышал и окинул ее взглядом.
— Снова морская болезнь вернулась? — поинтересовался он, перебив рассказ местного правителя.
— Простите меня, августейший, наверное, не знаю что…
Адриан повернулся и, найдя взглядом своего лекаря, поманил его пальцем. В два счета тот оказался рядом, и с ним помощник. Император кивком указал ему на нее, и снова развернулся к наместнику.
— Ну и как же так вышло, зачем ты против новичка выставил лучшего гладиатора?
Атилию отвели немного в сторону и усадили на раскладной стул. Лекарь помазал ей под носом уже знакомой настойкой.
— Жара нет? — спросил он, и приложил ладонь к ее голове.
Она помотала в ответ. Сама же старалась не пропустить не одного слова, сказанного про германского бойца. Надеялась услышать подтверждение своим догадкам.
— Мой Цезарь, он выглядит очень впечатляюще, по всему видно — много лет бился на арене. А этот остолоп, что был лучшим на всем острове, давно не получал ран. Видимо возомнил себя любимчиком богов. Ни и не смог увернуться от первого же удара.
— Даже так… — императора явно заинтриговал рассказ, — Ну тогда давай, покажи, на что он способен, этот твой германец.
— Августейший, я хотел завтра провести бои на нашей городской арене…
— Нет, мы отбываем завтра. У тебя такой огромный перистиль около дома — там можно все устроить.
Через время вся свита императора расположилась в тени колонн перистиля дома наместника Сицилии. Как и сам дворец, колонны и стена огороженного двора были собраны из белого мрамора.
Адриан восседал на высоком кресле восточного типа. По левую руку от него сидела августа Сабина, а с другой стороны Антиной. Атилия находилась со своим женихом. Она чувствовала себя немного лучше, но волнение полностью не оставило ее.