Гладиатор для неё
Шрифт:
«О, да ты теперь знаменитость, Эктор, управляющий римских терм. Ну да ладно, надо и поспать немного. А с утра вместе и решим, какую друг для друга можем пользу принести».
Спал он очень плохо. Если сказать точнее, то за все оставшееся ночное время так и не смог сомкнуть глаз. Его положили в одном из домиков прямо на полу, который был устлан соломой. Там же, в ряд, улеглись еще пять бандитов. От них шел ужасный запах немытого тела, а от храпа, казалось, стены вот-вот рухнут. К тому
Утром в разбойничьем лагере их главаря Горацо не оказалось. Эктор пытался выяснить, куда тот подевался, но ему очень грубо ответили, чтобы не совал нос в их дела. Так же предупредили — если захочет уйти, то его поймают и вырвут ноздри. Желание убежать после такого у него отпало.
Ближе к обеду вернулся Горацо. Вместе с ним прибыли прежние похитители Эктора. Первым, широко улыбаясь, шел бывший вояка с перстнем. Он очень дружелюбно поздоровался, и даже поинтересовался, как прошла ночь. Следом шел человек с татуировкой на руке. Этот был не в духе, и вместо приветствия двинул ему кулаком в глаз. Эктор упал, и больно ударился спиной.
«Если бы моя воля — сунул тебе жало в бок и дело с концом», — сказал обозленный убийца Луция. Эктора такое сильно напугало. Потом, поняв смысл, он успокоился. Значит, команды убить его не поступало.
Третий вообще подходить не стал. Они тихо говорили с Горацо в стороне. После он отдал главарю разбойников стопку серебряных монет.
«Ну, что, отошел? — поинтересовался бывший вояка, — Заставил ты нас понервничать. Зато, теперь по тебе пришло распоряжение — к вечеру будешь готов к выходу на Форум».
После этих слов все, кто стоял рядом, дико заржали. От такого смеха у Эктора прошелся холодок по спине. Очень недоброе предчувствие закралось к нему в душу.
Глава 28
Атилия использовала момент встречи с императором. Она отпросилась у него пожить дома неделю-две. Сослалась на то, что ее новый управляющий не достаточно хорошо справляется с делами. Отчасти это было правдой. Клеменс каждый рез писал ей, как ему страшно из-за ответственности, возложенной на него. Просил навестить, для уточнения разных моментов.
Еще она пожаловалась императору на ужасную скуку. На это он возразил.
— Дорогая, но ведь ты соблюдаешь траур — тебе нельзя веселиться.
— Августейший, я не собиралась праздно проводить время. Но и сидеть без дела мне тяжело. К тому же, если мы выдвигаемся в путешествие надолго — мне обязательно нужно поставить четкие указания, сделать кучу распоряжений. Иначе, боюсь, по возвращению дом окажется в запустении.
— Ну, хорошо. Только никуда не отлучайся без охраны. Тебе выделят преторианцев. Думаю, дней через десять мы будем готовы, и Антиной приедет за тобой.
Атилия, от радости,
Дома ее появлению обрадовались все. Даже сторожевой пес Клеменса кинулся к ее ногам и облизал их, видимо, в знак приветствия. После завалился перед ней на спину, поджав лапы. Лохматый зверь очень рассчитывал на ласку. Атилия недолго почесала ему живот и пошла в дом.
Клеменс успел выстроить в передней гостиной прислугу, они все искренне улыбались.
— С возвращением, госпожа Атилия, — поприветствовал за всех управляющий, — Баня готова и обед также. Какие еще будут указания?
— Отлично! Оставь все дела на завтра. Сегодня хочу насладиться домашним уютом.
После бани и вкусной еды, она сидела в атриуме, на своем любимом месте у фонтанчика. В руках была кружка с отваром разных трав. Такой заваривала в детстве ее няня, потом научила Фелицу, а теперь его готовила Сира. На вкус он был сладковатым с едва заметной горечью. Больше всего отвар ей нравился за исходивший от него аромат. Из кружки пахло летним лугом, детством и счастьем. Для кого-то — это просто напиток из тимьяна, розмарина и чего-то еще, но только не для нее.
Неожиданно в атриум вошел Германус. Она, уверенная в его болезни, оказалась застигнута врасплох.
— Здравствуй, Атилия, — произнес он мягким голосом и улыбнулся.
У нее от этого, почему-то, затряслись колени, и перехватило дыхание.
— Салют, Германус, — едва выдавила она, хотя собиралась вообще другое сказать.
— Лекарь разрешил мне выходить ненадолго на свежий воздух. От валяния в кровати все тело ноет.
— Рада твоему выздоровлению. Присаживайся здесь. Хочешь, Сира принесет тебе отвара?
— Я бы не против вина выпить.
— Не уверена, что это хорошая идея. Слушай, ты может не в курсе — у меня скоро свадьба с близким другом императора. Нам бы с тобой не стоило видеться на людях. А то может, кто из прислуги донести. У Адриана везде есть свои глаза и уши. Не тебе, не мне такое не простят.
— Но ты же не выгонишь меня?
— Нет, конечно. А как насчет должности ланисты у моего отца? Понятно, ты еще не совсем выздоровел, но вы бы с Дакусом могли к нему переехать. Начали бы планировать.
— Но ведь, я не выполнил всех условий…
— Твоя победа… Вернее победа вашей команды, очень сильно мне помогла.
Германус задумался.
— Знаешь, Атилия, я решил больше не иметь никакого дела с боями на арене. И также со всем, что с ними связано. Я даже дал клятву богам.
— Ясно. А чем ты будешь зарабатывать?
— У меня есть кое-какие накопления. Здесь, в Риме — это ничего, а на моей родине за них можно купить землю — приличный участок, я узнавал. Если повезет, найду жену с приданым. Построю свой дом. Займусь фермерством.