Гладиатор для неё
Шрифт:
Эктор вышел во двор, неспешно прокрался вдоль стены и прошмыгнул в дом. На кухню заглядывать не стал, сразу направился в гостиную. Из нее вошел в маленькую комнату за шторой. Пододвинул табуретку к стене у окна, распахнул ставни и вылез. С другой стороны оказалось довольно высоко. Он привязал украденную веревку к ставню, и стал по ней спускаться. Делать этого он не умел, руки стали скользить. Назад дороги не было. Эктор прыгнул в густую траву и сильно ударился пятой точкой. Превозмогая боль, он двинулся через парк.
Глава 27
— Августейший
Он спросил в конце, обращаясь к чиновнику, говорившему с ним до того. Атилия подумала, что это был императорский юрист.
— Пока все верно. Можно, конечно, спорить на счет формулировки, но смысл сохранен.
Такая ситуация уже не нравилась Атилии. После их визита к ней домой, она осталась уверена, что на том все и закончилось. Они ее припугнули, но совершенно безосновательно. Ее юрист убедил в таком умозаключении. Эти два сенатора оказались очень упертыми людьми, и теперь жаловались на нее Адриану.
Атилии не жалко было денег. Но, во-первых она так и не смогла выделить время на поиски тайника Луция, и этой огромной суммы у нее просто не было. Во-вторых, ей очень не хотелось, чтобы два эти грубияна оказались правы.
Она с вопросом в глазах взглянула на императора. Тот в ответ только махнул ладонью, мол, разберемся. Но ее такое не успокоило.
— Прошу заметить, — теперь стал говорить второй сенатор, — Прошло, уже гораздо больше положенных девяти дней, когда мы обратились с жалобой. Мы действительно приходили в дом вдовы на следующий день, после похорон. Но для того чтобы принести соболезнования об утрате. И весьма осторожно дали понять о долге усопшего.
Теперь Адриан посмотрел на нее с вопросом.
— Он врет, августейший, — ее трясло от такой лжи и слов подбирать не хотелось, — Тот, что с двумя подбородками устроил скандал. Оскорбил меня и сына Луция Секста.
Император лишь усмехнулся, и повернул голову в сторону сенаторов.
— Но, Цезарь. Этого не могло быть! Мой товарищ, возмутился тем, что нас долго держали на улице и не пускали в дом. Если бы не было ваших преторианцев, мы бы сами зашли. А так нам пришлось стоять под солнцем. Это оскорбляет наше сенаторское достоинство.
Второй, злобно посмотрел на Атилию, и грубо добавил.
— У нас есть свидетель, юрист из центрального храма Юпитера. Он вел дела ее мужа.
Даже после этого император не проронил ни слова. Он глянул на своего юриста.
— Указанный свидетель опрошен, — голос юриста звучал с металлическим оттенком, — По понятным причинам
Юрист читал с дощечки.
— Но, мой Цезарь. Он лжесвидетельствует, этот жалкий червь.
Сенатор с двумя подбородками казался расстроенным и возмущенным.
— Напоминаю вам, уважаемые, вы перед Отцом Отечества. Будьте любезны вести себя достойно. К тому же я еще не закончил.
Чиновник продолжил зачитывать протокол.
— Кроме всего прочего тут сказано: «Оба сенатора, на днях, пытались меня подкупить. Предлагали по пять тысяч денариев с каждого, если вдова Луция вынуждена будет заплатить».
— Гнусная ложь! — теперь нервы сдали у второго, более спокойного, сенатора.
Адриан кинул на него взгляд из-под бровей.
— То есть выходит: и вдова Атилия обманывает и храмовый юрист врет?
Оба сенатора стояли, молча, не шелохнувшись.
— Напомни, любезный, что бывает за недоказанное обвинение в лжесвидетельстве?
Юрист собирался ответить, но император его остановил.
— Впрочем, не надо. Они сами прекрасно знают. Они надеются в случае своей неудачи отделаться штрафами, прикрывшись положением в сенате. Давай подытожим, какие законы нарушили наши жалобщики.
— Августейший, мною было выявлено и зафиксированы следующие нарушения законов: преследование вдовы с целью получения денег от нее за выигрыш у покойного до его смерти; вышеозначенное преследование до истечения девяти дней после похорон; попытка подкупа свидетеля и склонение его к лжесвидетельству. И, наконец, самое тяжкое нарушение закона: ложь на суде перед августейшим императором.
Ого, подобного оборота событий Атилия и представить не могла. Интересно чем грозит все эти нарушения.
— Насколько я помню, а я всегда слыл весьма неплохим знатоком Римского права, — Адриан говорил не торопясь, он явно наслаждался моментом, — Так вот, все перечисленное, для представителей сената, грозит штрафами. Общая сумма около пяти-шести тысяч серебром, верно?
— Все, кроме последнего нарушения закона, — уточнил юрист, — С каждого из них по шесть тысяч денариев. Четыре, из которых, следует уплатить вдове. А две тысячи, в пользу казны.
— Но наши «пострадавшие» решили, что им удастся обмануть мой суд, — продолжил Адриан, — А от такого уже за сенаторскую тогу не спрячешься. Вот мой приговор: обоих, лишить должностей в сенате Рима до конца жизни. Изгнать на пять лет из столицы. Первого в Британию, к нашему валу от пиктов. Второго в Каппадокию, на самый ее север. Лишить права обжаловать в Верховном суде сената. Приговор исполнить сегодня до захода солнца. Во избежание интриг и препятствий со стороны осужденных. На этом все. Увести их.