Гитлер_директория

Съянова Елена Евгеньевна

Для сравнения приведу еще отрывок из публичного выступления Роберта Лея перед рабочими, то есть — из тех самых «слов со сцены», на сокращение количества которых он не желал соглашаться: «Моя жизнь, мой ум и нервы всецело принадлежат двоим: моему фюреру и вам! <…> Я только невидимая деталь в общем механизме великого государства, призванного обеспечить вам счастливую жизнь. <…> Когда общий механизм сможет работать без этой детали, я сам выброшу себя на свалку металлолома на заводском дворе…».

«Лицемерие политиков есть лицемерие высшей пробы». Думаете, это автор так отзывается о Роберте Лее? Нет, это сам Роберт Лей — о Чемберлене и Даладье!..

Любопытная деталь.

В современной Германии наглухо забыли таких «популярных» у нас персонажей, как, к примеру, Мюллер или Кальтенбруннер. И действительно — зачем немцам помнить этих убийц?! А вот Лея немцы помнят. Немцы ведь любили свой социализм. Они любили и человека, который его олицетворял. Они еще долго помнили его в послевоенные годы. Пока не узнали правду.

И они… устыдились своего «рабочего вождя». Как устыдились и своего национал-социализма, за который кровью заплатил весь мир.

Геббельс

Фауст. Жить без размаху? Никогда!

Не пристрастился б я к лопате,

К покою, к узости понятии…

Мефистофель. Вот, значит, в ведьме и нужда!

Гёте. Фауст

О Геббельсе известно много, да и сам он, будучи среди фюреров Третьего рейха самым говорливым, был одновременно и довольно писуч — оставил не только речи, статьи, пьесы, стихи и прозу, но и письма, записки, дневники. Не оставил только воспоминаний — не успел.

Для интересующихся этой личностью можно порекомендовать трех его биографов: Е. Брамштеде, Г. Френкеля и Р. Манвелла. У нас выходила их книга «Йозеф Геббельс. Мефистофель усмехается из прошлого». Книга информативная, подробная, хотя общий тон повествования может раздражать своей сдержанностью. В ней имеется ряд неточностей и ошибок, связанных с той документальной базой, на которую опирались биографы в период работы. С тех пор открылись новые источники информации по истории Третьего рейха, и появилась возможность заполнять «белые пятна» не догадками и версиями, а фактическим материалом.

Чем интересен Геббельс? Своей схожестью со всеми неудачниками в той или иной профессии, которые рвутся в «большую политику», чтобы мстить всем и каждому за собственную несостоятельность? Своим гипертрофированным эгоизмом, подменяющим любовь к другу, ребенку, женщине — любовью к нации или человечеству? Своими «изобретениями», которым так радуется дьявол, например — методом «поэтической правды», которым (забывая поблагодарить изобретателя) широко пользуются современные политики и журналисты?

Ноу-хау Геббельса настолько сделалось нормой, хорошим тоном у этих господ в наши дни, что иногда кажется, что Геббельс изобрел не метод, а вычленил и слепил новую профессию, которая до него существовала лишь в качестве вкраплений в другие специальности. Приведу три примера.

Первый. «Наши враги утверждают, что солдаты фюрера прошли по всем странам Европы как завоеватели; на это мы можем сказать: везде, где бы они ни появлялись, они несли с собой счастье и благополучие, порядок, спокойствие, общественную гармонию, изобилие, работу и достойную жизнь». (Из выступления по радио 19 апреля 1945 г.) [4] .

4

Геббельс вступил в НСДАП в 1922 году. Он вошел в нее не с пустыми руками, а с готовой программой — «десятью заповедями национал-социализма», которые созрели в его голове, по утверждению самого Геббельса, еще «в глубокой юности». Вот они: 1. Твое отечество — Германия. Люби его превыше всего и больше делом, чем на словах. 2. Враги Германии — твои враги. Ненавидь их всем сердцем! 3. Каждый соотечественник,

даже самый бедный, — это частица Германии. Люби его, как себя самого! 4. Требуй себе только обязанностей. Тогда Германия обретет справедливость! 5. Гордись Германией! Ты должен гордиться отечеством, ради которого миллионы отдали свои жизни. 6. Тот, кто обесчестит Германию, обесчестит тебя и твоих предков. Направь кулак против него! 7. Бей негодяя всякий раз! Помни, если кто-то отбирает твои права, ты имеешь право уничтожить его. 8. Не дай евреям обмануть себя. Будь начеку с «Берлинер Тагеблат»! 9. Верши, что нужно, без стыда, когда речь идет о Новой Германии! 10. Верь в будущее. Тогда ты станешь победителем!

«Ну наглец! Вот свинья!» — возмутимся мы дружно.

Пример второй. «Большевики говорят, что их войска приходят в эти страны как освободители; но везде, где они оказываются, воцаряются бедность и страдания, разорение, хаос и разруха, безработица, голод и болезни, и провозглашенная свобода оборачивается жалким прозябанием, подобным жизни отсталых племен в глубинах Африки, где не знают, что такое жизнь, достойная человека».

Прочитали. Прислушались. Хор возмущенных голосов сильно поредел, не правда ли? А если бы удалось забыть об авторе, разве не кивнули бы многие из нас?

И третий. «Всегда будет править меньшинство, оставляя толпе только один выбор: жить под властью диктатуры смелых или вырождаться при демократии трусов».

«Нет, все-таки, свинья! Что ты понимаешь в демократии?! Сколько ни спотыкайся человечество о таких подонков, как ты и твой фюрер, другого пути у него все равно нет!..» — воскликнут те, что согласились бы со вторым изречением. Если бы, повторяю, забыли, кто это сказал. Те же, кто на втором высказывании вознегодовал, на третьем, пожалуй, вздохнут и согласятся.

Вот так — вместо того чтобы думать, мы в очередной раз начинаем ругаться или кивать. Так вместо общественной дискуссии начинается общественный распад, возводятся баррикады, летят камни… А Геббельс подмигивает из прошлого и еще добавляет: «Либерализм — это вера в деньги, а социализм — это вера в труд!».

Кто согласится, кто возмутится… Нам уже наплевать на Геббельса, мы знать не желаем, по какому поводу, в каких исторических обстоятельствах он это говорил, — у нас своя боль, свои сомнения. Чтобы их выразить, нужно формулировать. А это трудно и… и некогда. А Геббельсы тут как тут. Перекрасились или облысели, вымахали под два метра или отрастили пузо, переоделись, конечно, и снова на боевом посту: формулируют за нас — наше. И многим сумеют навязать свое.

Вот это я и называю новой профессией, которую породил Геббельс. Работа по словесному выражению чужих (то есть наших) мыслей, переживаний, опыта и боли. И если в Третьем рейхе было всего три-четыре таких «профессионала», то сейчас их, по-моему, наберется по нескольку десятков во многих традиционных профессиях. Насобачившись формулировать, они становятся так называемыми публичными людьми, и — вперед, в большую политику или, по крайней мере, — к большой политической кормушке.

…Я мучился — отчего меня не публикуют… Теперь, перечитывая свои опусы молодых лет, я понимаю, что не умел выразить себя, чересчур сложного и многостороннего, — пришлось бы пойти на упрощение… Но абсолютное большинство людей просты, даже примитивны. Выражать их мысли и чувства мне не составляет труда, они же благодарны мне за эту работу, за которую платят мне щедро — доверием. <…> Я оставил свои потуги заниматься писательством, бросил все амбиции банковского служащего и прочее. Я сделался голосом моей страдающей нации — голосом, которому вполне хватает моего тщедушного изувеченного тела… А поскольку «женщины любят ушами», как сказал кто-то из древних, ты сумеешь довольствоваться им… я тебе это докажу.