Гитлер_директория
Шрифт:
Кстати, сам Венк в докладной записке по поводу своей «инициативы» (которая стала широко известна в войсках и получила название «проездной билет до Бельфора») дал, помимо прочих, и следующее объяснение: «…К тому же мы все так заросли грязью, что думали не столько о тактике, сколько о горячей ванне в Бельфоре…». Повторяю, даже при всеобщей эйфории и восторгах фюрера по поводу своих танкистов, чтобы так шутить, нужно было, по-моему, или иметь очень высокого покровителя (каким и сделался после этого случая превозносимый фюрером Гудериан), или — само напрашивается — быть очень сильным и независимым человеком.
Но о какой «независимости» кадрового немецкого
В 1941 году Венк побывал и под Ленинградом, и под Москвой (1-я танковая была переведена в группу армий «Центр»), О блестящем броске гудериановских танков на Москву мы знаем, как и об их последующем позорном откате. «В декабре 1941 года, во время советского контрудара, она (1-я танковая армия. — Е.С.) попала в окружение, из которого, однако, с успехом вырвалась благодаря разработанному Венком плану и вернулась к германским оборонительным рубежам. За успехи Венк был удостоен Золотого креста и двумя месяцами позже принят в Академию Генштаба» (С. Митчем, Дж. Мюллер. «Командиры Третьего рейха»).
Какими общипанными «вырывались» из-под Москвы доблестные дивизии Гудериана, мы тоже знаем! Но на общем жалком фоне «успех» у Венка все-таки был — количество сохраненных им живыми солдат, что при общем отступлении только и ценится. За это его и наградили.
Потом были Ростов-на-Дону, поход на Кавказ, Сталинград…
В ноябре 1942 года, во время Сталинградской битвы, Венка назначили начальником штаба 3-й Румынской армии. От нее к тому времени остались одни «ножки», которые драпали по всем дорогам и тропинкам прочь от линии фронта. Эти солдаты были совершенно деморализованы, идти с таким войском в бой опасно. Венк собирал их по всем дорогам, сколачивал из них сборные формирования и подвергал психологической обработке. Для этого он раздобыл десятка два старых дурацких комедий и несколько киноустановок и заставлял солдат смотреть эти фильмы до тошноты, переходящей в «здоровое озверение». Затем отправлял на фронт.
Насколько способ подействовал, можно судить по тому факту, что позже с этими частями Венк удерживал тяжелый оборонительный рубеж под Ростовом. Командующий группы армий «Дон» фельдмаршал Манштейн сказал Венку, что тот «ответит головой», если позволит русским прорваться, поскольку участок Венка прикрывал не только 6-ю армию в Сталинграде, но и группу армий «А» на Кавказе. Полковник Венк отбил все атаки советских войск, и в декабре Гитлер лично наградил его очередным Железным крестом. Через месяц его произвели в генерал-майоры. После успешного прорыва из Каменец-Подольского котла — новое повышение в должности, затем весной 1944-го — чин генерал-лейтенанта и назначение начальником оперативного управления генерального штаба сухопутных войск.
С этого момента все свои донесения Венк должен был направлять лично Гитлеру. Чем он и воспользовался: в конце лета на совещании в присутствии угрюмо молчавшего Кейтеля заявил Гитлеру, что «весь Восточный фронт — это швейцарский сыр: в нем одни дыры». Обстановка тогда в ставке была очень тяжелой: генеральный штаб, как пишет Гудериан, «дезорганизован», Гитлер сильно нервничал (не забудем о недавнем покушении), постоянно срывался на всех, топал и орал. Фраза о швейцарском сыре была очень рискованной, она, при всей ее справедливости, могла просто разозлить Гитлера. Зачем новоиспеченному генералу понадобилось
А дальше — больше. Словно сама судьба начинает постоянно выталкивать Венка вперед и делать «камнем преткновения» между Гитлером и Гудерианом, да еще при непосредственной заинтересованности Гиммлера.
В начале 1945 года генеральный штаб разработал план контрудара силами группировки «Фистула» под командой рейхсфюрера СС Гиммлера.
«В жарком споре Гейнц Гудериан, теперь начальник генерального штаба сухопутных войск, убедил фюрера назначить на должность начальника штаба группировки Вальтера Венка. Это давало хоть какую-то надежду на успех операции», — пишут Митчем и Мюллер в своей книге «Командиры Третьего рейха». Насколько спор был «жарким», известно. Послушаем самого Гудериана:
«Я решил прикомандировать к Гиммлеру на время наступления генерала Венка, возложив на него фактическое руководство операцией. Кроме того, я принял решение начать наступление 15 февраля, так как в противном случае оно вообще было невыполнимо. Я понимал, что как Гитлер, так и Гиммлер будут решительно выступать против моих предложений, так как оба они испытывали инстинктивный страх перед этим решением, выполнение которого должно было показать явную неспособность Гиммлера как командующего. <…> Привожу наш диалог (вторую его половину. — Е.С.):
«Я (Гудериан. — Е.С.). Генерала Венка следует прикомандировать к штабу рейхсфюрера, иначе нет никакой гарантии на успех в наступлении.
Гитлер. У рейхсфюрера достаточно сил, чтобы справиться самому.
Я. У рейхсфюрера нет боевого опыта и хорошего штаба, чтобы самостоятельно провести наступление. Присутствие генерала Венка необходимо.
Гитлер. Я запрещаю вам говорить мне о том, что рейхсфюрер не способен выполнять свои обязанности.
Я. Я все же должен настаивать на том, чтобы генерала Венка прикомандировали к штабу группы армий и чтобы он осуществлял целесообразное руководство операциями..
В таком духе мы разговаривали около двух часов. Гитлер, с покрасневшем от гнева лицом, с поднятыми кулаками, стоял передо мной, трясясь от ярости всем телом и совершенно утратив самообладание. После каждой вспышки гнева он начинал бегать взад-вперед по ковру, останавливаясь передо мной, почти вплотную лицом к лицу, и бросал мне очередной упрек. При этом он так кричал, что его глаза вылезали из орбит, вены на висках синели и вздувались. Я твердо решил не дать вывести себя из равновесия… Когда Гитлер отворачивался от меня и бежал к камину, я устремлял свой взор на портрет Бисмарка работы Ленбаха, висевший над камином… Взгляд канцлера спрашивал: «Что вы делаете из моего рейха?» Сзади я чувствовал устремленный на меня взгляд Гинденбурга, бронзовый бюст которого находился в противоположном углу зала. И его глаза также спрашивали: «Что вы делаете с Германией?!» <…> Я оставался холодным и непоколебимым… Гитлер должен был заметить, что его бешенство не трогает меня, и он заметил это.
Вдруг Гитлер остановился перед Гиммлером: «Итак, Гиммлер, решено — сегодня ночью генерал Венк прибывает в ваш штаб и берет на себя руководство наступлением». Затем он подошел к Венку и приказал ему немедленно отправляться в штаб группы армий. Сел на стул, попросил меня сесть рядом с ним и произнес: «Пожалуйста, продолжайте ваш доклад. Сегодня генеральный штаб выиграл сражение». При этом на его лице появилась любезная улыбка. Это было последнее сражение, которое мне удалось выиграть. <…>