Гири
Шрифт:
Она кивнула. Хотя и не могла сказать, что все понимает до конца.
Деккер сказал:
– Мичи сказала, что человек должен научиться смотреть в лицо смерти, быть всегда готовым к ней. И тогда все будет хорошо. Тогда тебе ничто не грозит и ничего не страшно. Теперь-то я понял, что она имела в виду. Если бы я был в комнате в ту минуту, когда он постучался к ней в дверь...
Он тяжело вздохнул.
– Мы оба будем в Париже в следующем месяце. Оба. И посмотрим друг другу в глаза.
– Кто? Кто?!
– Робби Эмброуз и я.
Он достал из кармана что-то и положил
Видя ее недоумение, он разложил ткань у себя на коленях.
– Что это? – удивленно спросила она.
– Хачимаки. Японская головная повязка. Когда-то она принадлежала отцу Мичи. Он передал ее ей. А Шина отдал мне. Ее надевают только по особым случаям.
– Например?
– Например, когда уходят на войну.
Эллен отшатнулась от Деккера в ужасе. А он окатил ее спокойной, холодной улыбкой.
В его глазах она увидела смерть...
Он на секунду глянул в окно машины, потом свободно откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза. Эллен продолжала пораженно смотреть на него. Она еще чего-то ждала от него.
И дождалась.
– Человек до конца должен оставаться чему-то верным, – еле слышно проговорил Деккер.
Через минуту он уже спал.
Чарльз Ле Клер швырнул пачку газет на карточный столик и сел на железный складной стул. Он вздохнул и посмотрел вокруг себя, на простую, даже примитивную и убогую обстановку комнаты. Это был номер в одном манхэттенском отеле на западной стороне Шестьдесят Четвертой улицы. Федеральная оперативная группа использовала этот номер в качестве тайной явочной квартиры.
Ле Клер почесал рукой свое растущее брюшко, что, видимо, нужно было воспринимать, как жест удовлетворенности самим собой и самодовольства.
В менее радужном настроении находились те два агента ФБР, которые привели сюда Ле Клера на тайную встречу. Они стояли, прислонившись спинами к входной двери, морщились и с суеверным страхом размышляли о том, правду ли им сказали о природе гнусного запаха, распространившегося по всему холлу. А рассказали им о том, что гаитянская супружеская пара, живущая в соседней квартире, якобы целый месяц хранит там своего мертвого сына, не теряя надежды оживить его при помощи кабалистических заклинаний.
Судя по вони, стоявшей в холле, этот слух не был таким уж фантастическим.
Но никакой запах не мог сегодня испортить настроение Ле Клеру.
Он положил раскрытую ладонь на газеты и проговорил:
– Это сегодняшние. Дневной выпуск. Завтра будет еще не то. Спустя три дня после пресс-конференции тема еще не забыта тремя телесетями.
Он подтолкнул газеты к Робби Эмброузу, который сидел напротив него.
– Взгляни-ка сам.
Робби не обратил на газеты никакого внимания. Он продолжал заниматься тем, чем занимался последние десять минут. А занимался он тем, что обрезал себе на руках ногти и дергал щипчиками заусенцы. Делал он это так спокойно, размеренно и поглощенно, что, казалось, один сидел в этой комнате.
Ле Клер сказал:
– Ага... Ну, хорошо, посмотрим, что у нас тут
Он кинул газету обратно на стол и взял оттуда еще две.
– Вот полюбуйся. «Дент заявляет, что он невиновен!» Сморчок, как сказала бы моя бабушка. «Дент говорит, что не уйдет в отставку! Тактика его конкурентов и недоброжелателей не сработала!» – Ле Клер швырнул газеты обратно на стол. – Невиновен! Сучий потрох! Да Дент даже песок с пляжа воровал бы, если бы был уверен, что в его сторону никто не смотрит! Я возьму его за руку! Прямо за руку! Мне плевать, что он там про себя решит и сделает. Как говорится, старые конгрессмены не умирают, они просто исчезают.
Один из агентов ФБР прыснул. Другой улыбнулся. Робби был по-прежнему сосредоточен на своих руках. Он аккуратно подрезал ноготь у большого пальца и отвел его чуть от себя, чтобы полюбоваться.
– Если вы закончили, господин прокурор, то я бы хотел поскорее уйти отсюда. Воняет, знаете ли. А мне нужно о еще успеть совершить небольшую пробежку, прежде чем прибыть на работу.
Ле Клер нервно забарабанил пальцами по газетам.
– Прежде чем вы отсюда уйдете, я хотел бы поговорить с вами о том о сем. Выяснить кое-что. Кое-что уточнить. Это называется отношениями между людьми. Если ты что-то получаешь, то должен что-то давать взамен.
Робби убрал ножницы и щипчики.
– Хватит, прокурор. Вешайте эту лапшу на уши кому-нибудь другому. Хотите посадить меня в тюрягу? Извольте! Только вот беда – доказательств у вас не хватает. И вы и я это прекрасно знаем. Ни свидетелей, ни мотивов. Тем не менее, я согласился немного поболтать с вами, ребята. Но только для того, чтобы вы отстали от меня наконец.
Улыбающийся Ле Клер повел плечами.
– Что я могу сказать? Ты прав. Что правда, то правда. У нас нет ничего, кроме случайных фактов, которых действительно маловато. – Он наклонился вперед. – Но вполне достаточно для того, чтобы потаскать тебя с допросами в десяток-другой городов. Это конечно несколько стеснительно для такого занятого человека, как ты, но что поделаешь – формальности надо соблюдать. Робби, мальчик мой. Вся рутина, боюсь, может растянуться на пару лет...
Робби также улыбнулся.
– Парень, ты меня не напугаешь. Мне вообще смешно смотреть на вас. Клоуны! Все последние годы я работал в «Менеджмент Системс Консалтантс» на майора Спарроухоука. Вы думаете, я ничему там не научился? Информация! Вот что ценится выше всего. Я-то понял, куда вы клоните. Некая информация вам нужна больше, чем моя отсидка за преступления, которые вы тут на меня навесили, как игрушки на рождественскую елку. Но я не пойму одного. Где предъявленные мне обвинения? В чем я провинился? Так что играйте в эти игры с детьми, а не со мной.