Гиперборей
Шрифт:
— Что кровь?.. Кошка царапнет — тоже кровь. Пока не останется один на ногах.
Олег со злостью повернулся к надвигающемуся на него истерзанному человеку — лицо было кровавой маской с разводами грязи. Кулак метнулся вперед, со всей силой ударил в угол нижней челюсти. Масляк еще стоял, как малое время стоит срубленное дерево, а Олег пошел к Гульче, крикнул:
— Собирайся!
Сзади тяжело грохнуло. В толпе на этот раз охнул женский голос, воины и простые мужики молчали. Гульча смотрела на Олега расширенными глазами.
Вождь поднялся, покачался на кривых ногах, став еще похожим на медведя. Его глаза налились кровью, в них блистали злые молнии:
— Масляка унесите. Цел, не вопи... Святой пещерник, ты не всегда молился в пещере, верно?
— Пещерниками не рождаются, — ответил Олег уклончиво.
— Видим. Тебя недооценили. Так что этот бой не в счет. Сам понимаешь, надо на равных. Чтобы по-честному, верно? Наше племя стоит на справедливости. То был кутенок супротив тебя. Побьешь настоящего мужа, иди с богом. И бабу бери.
— Я готов, — ответил Олег кротко и потупил глаза.
Вождь обвел суровым взглядом собравшихся. Одни бодро выпячивали груди, другие опускали глаза, еще было таких, кто прятался за чужие спины. Вождь раздраженно засопел. Молчание тянулось, наконец за спиной Олега прогремел густой сильный голос:
— Дозволь мне, княже.
Из толпы выступил суровый гигант — Тверд. Лицо его было темным от загара, надбровные дуги выступали вперед, глаза сидели глубоко. Теперь он был в душегрейке из грубой кожи, голые плечи блестели, как валуны, руки были перевиты толстыми жилами. На запястьях блестели булатные браслеты русина, и он сразу понимающе оглядел браслеты на руках пещерника. На левой руке Тверда был каратыгский меч с чуть закругленным острием.
— Тверд, — сказал вождь предостерегающе, — мудрый волхв носит разные обереги.
— Вижу, — отозвался Тверд. Он медленно потащил из ножен другой меч, вдвое короче, с узким лезвием. — У меня такой же!
Олег вернулся к коню за мечами — они начали медленно сходиться посреди круга. Вождь рявкнул, велел сделать круг пошире, никто не сдвинулся, и старейшины бросились отпихивать народ, упираясь головами и плечами.
Внезапно в круг ворвалась Гульча, ухватила Олега за пояс:
— Дай мне нож!
— Будем драться вместе? — спросил он.
В толпе хохотнули.
— Они не возьмут меня живой!
Олег вытащил из чехла нож, отбросил в сторону. Гульча быстро подхватила. Да, славяне почти не держат рабов — кто выживет, того вскоре принимают в общину. Но если Масляк помрет, то ее ухватит этот опьяненный кровью велет. Тонкие косточки затрещат, окровавленные пальцы будут шарить по ее телу. Еще повезет, если станет забавой только для Тверда и братьев, если они есть, — один мужик, даже тиверец, лучше, чем три десятка. Ведь он может, насытившись, бросить ее молодым парням на потеху,
В толпе затихли: двое бойцов уже шли медленно по кругу, чуть пригнувшись, присматриваясь друг к другу. Тверд был чуть ниже Олега, но в плечах тяжелее — они казались покатыми под массой мускулов. Голые руки вздулись, в рыжих волосах прыгали солнечные искорки. Руки были длиннее, чем у пещерника. Лицо в шрамах, нос расплющен, словно ударом копыта.
Олег наконец выдернул меч из ножен, в толпе ахнули. Голубоватый булат блеснул, как холодное пламя. Тверд вытянул руку с длинным мечом вперед. Мечи звонко цокнулись кончиками, пробуя вес чужого меча, крепость хватки.
Внезапно Тверд прыгнул вперед, ударил наискосок. Олег ловко парировал: Тверд всего лишь проверял защиту. Снова медленно пошли по кругу, следя за каждым движением друг друга. В толпе замерли: Тверд — лучший боец, известный русич, почему так осторожен?..
Тверд прыгнул, тяжелый меч взвился с легкостью хворостинки. Олег с трудом отражал удары — тиверец оказался намного быстрее, чем можно было ожидать от такой бычьей туши. Тверд наступал шаг за шагом, глаза блестели холодно, не увлекался, был готов к защите, выпадам, подвохам.
Мечи сшибались с треском, между волхвом и Твердом словно бы мерцал занавес из ярких бликов в быстро бегущем ручье. В толпе ахали, не могли уследить за молниеносными ударами — мелькали не два меча, а две дюжины!
Тверд упруго вдруг отпрыгнул, уловил момент ответного выпада. Щит поднялся, защищая голову, а мечом он полоснул внизу, пытаясь достать колени пещерника. Олег едва успел уклониться, поспешно опустил щит, но меч Тверда блеснул над головой, и Олег упал на спину, перекувырнулся, вскочил, отражая страшный удар, нацеленный в шею.
— Александрийская школа... — прохрипел Тверд. — Ничо... русичи тоже...
Он насел, обрушивая такие тяжелые удары, словно бил молотом по наковальне. Капли крови сорвались на грудь, руки, в толпе азартно завизжали. Олег отступал, и народ расступился, выпуская его из круга. Тверд усилил натиск, Олег внезапно отшатнулся, страшный удар меча пришелся по столбу Велеса. Скотьего бога тесали из кондового негниющего ствола — лезвие врубилось глубоко, на всю его ширину, и Олег опустил свои мечи. Его грудь вздымалась часто, дыхание вырывалось с хрипом.
Тверд с руганью дергал за рукоять, от него веером летели крупные капли, словно огромный пес отряхивался после купания. Он дважды оглянулся в страхе на Олега, тот отдыхал, в спину не бил.
Красный, злой Тверд с огромным усилием выдрал меч, тут же прыгнул на Олега. Олег отразил два удара, внезапно взмахнул наискось, Тверда отбросило. По искаженному лицу Олег понял, что левая рука русича онемела.
— Ничо, ничо, — прохрипел Тверд. Он дышал тяжело, по красному лицу струился пот. — Не боись, я не мясо... А вот ты — труп!