Гиностемма
Шрифт:
— Смотрите внимательно, мадемуазель. Мода менялась, но лицо — все то же.
С пожелтевшей плотной бумаги первого снимка смотрели трое — крупная высокая женщина широко улыбалась и обнимала за плечи двух мужчин. Один из них был ниже ее на полголовы и, судя по размытому фокусу на лице, никак не мог решить — глядеть ли ему в камеру или на спутницу. Язык тела не говорил — кричал о близких отношениях с той, что несколько по-матерински положила руку на его плечо. Другой мужчина, худой и рослый, держался обособленно, устремленный в камеру взгляд был равнодушен и пуст, а на губах застыла неприятная ухмылка.
— Он! — почему-то вслух выпалила
— Да, мадемуазель, это — Карел Кохани, его брат Бейзил и Зоя Алмазова — члены радикальной экстремисткой организации, сейчас бы их назвали террористами.
«Российская империя, Санкт-Петербург, 1904 год» — значилось под фотографией.
— В некотором роде — это фото переломного момента, определившего дальнейший путь. Конечно, человек, решивший доказывать свою правоту с помощью бомб и убийств, изначально наделен сомнительной моралью, но младший брат все-таки сдерживал Карела. Пока в 1904-м не произошел конфликт, повлекший за собой трагедию.
На соседней странице были приклеены газетные вырезки. На одной из них схематический черно-белый фоторобот сильно напоминал мужчину из видений Полины.
— Я не знаю русского, — девушка пожала плечами.
— Все просто. Санкт-Петербургские ведомости пишут о страшном убийстве, произошедшем в дачном поселке под столицей. Полицией обнаружены трупы девицы Алмазовой и, предположительно, ее сожителя Бейзила Кохани. Тело последнего зверски изуродовано. А «Северная почта» на следующий день выходит уже с предполагаемым портретом преступника, который, вероятно, скрылся в Финляндском княжестве. Сфотографируйте, на досуге сможете перевести, чтобы не верить мне на слово, — Маттео пододвинул альбом поближе к Полине. Девушка сделала несколько снимков на смартфон и перелистнула страницу. Длинные ряды больничных коек, огромный ангар, уже знакомый мужчина в белом врачебном халате. 1918-ый год.
— Эпидемия испанского гриппа, а на соседней странице — индийская холера, за десятилетие до этого. Не обманывайтесь белым халатом — этот врач нес больным не избавление, а сеял смерть. Карантинный сорняк, — сквозь сжатые губы выплюнул граф с неожиданной злобой. — Полистайте сами, Карел в эпицентре каждой болезни последнего столетия, миллионы смертей, пандемии, захватывающие мир.
— И последняя? — Полина вынужденно сделала большой глоток мутного вязкого чая. В горле пересохло, пальцы на чашке мелко подрагивали.
— Камеры в аэропорту Пекина зарегистрировали похожего человека за несколько дней до первого смертельного случая. В следующую встречу я дам вам полный доступ к архивам. Десятки часов записей, терабайты данных — сможете сами убедиться и сделать выводы. Его живительная сила прокисла, испортилась, изменила полярность — отвергнутый любимой, вместо спасения жизни, он стал ее отравлять. Полистайте пока альбом, там много интересного, а я достану еще один аргумент.
Девушка послушно коснулась плотных страниц: мировые войны, техногенные катастрофы, природные катаклизмы — кошмарные фото, свидетельства миллионов смертей и масштабных разрушений, были наклеены на каждом развороте, и с большинства из них смотрело непроницаемое лицо с едва заметной неприятной ухмылкой.
Тем временем, хозяин пентхауса положил на стол стопку потрепанных тетрадей.
— Бухгалтерские книги, — пояснил мужчина, —
Полина внимательно пригляделась к цифрам на обложках, а Маттео прокомментировал:
— 1908-ой — тунгусский метеорит, 1915-ый — начало первой мировой войны, 1918ый — эпидемия «испанки»… Внутри подробный список удачных сделок, выгодных приобретений, успешных вложений и других профитов, которые из всего этого извлек один человек.
«Поставка снарядов», «субсидии на погребение», «процедуры банкротства», «прибыль доходных домов», «вакцинация» — аккуратные ряды цифр и лаконичные записи мелким убористым почерком. Сами надписи говорили мало, но, сопровождаемые комментариями месье Кохани, обретали чудовищный смысл. Одинаковый почерк, одна и та же манера письма, ровные, идентичные друг другу столбцы данных. Полина почувствовала головокружение и покалывание в висках. Прикрыв глаза, девушка уперлась ладонями в край столешницы и с силой отодвинулась. Рука Рейнара тут же легла ей на плечи оберегающим заботливым жестом. Благодарно коснувшись ладони Гарнье кончиками пальцев, она глубоко вдохнула и спросила глухим шепотом:
— Почему он так долго живет, вы что, бессмертные?
Обнимающий девичьи плечи молодой мужчина весело хмыкнул. Серьезный миллиардер тоже позволил себе мимолетную снисходительную улыбку.
— Слышала поговорку «без любви и цветы не растут»? Мужская ветвь повиликового рода создана отдавать, а отдав себя любимой без остатка прорасти в землю, принявшую ту, кто уснула вечным сном. Будучи отвергнутым, Карел мог выбрать смирение и вечный покой. Вместо этого, он предпочел зло и мрак. Та сила, что предназначена была продлить жизнь истинной любви, теперь питает его, превращая почти в бессмертного. Звучит патетично, но это лучшее объяснение, которое я могу дать. Возможно, деве из пророчества откроется больше древних тайн, — бездонный и ледяной глаза выжидательно уставились на ежащуюся, как от озноба, Полину.
— Что, по-вашему, я должна с ним сделать? Показать татуировку и ждать, что он дематериализуется от одного ее вида? — юная Повилика поджала губы и с вызовом взглянула на мужчину.
— Думаю, предназначение клематиса — вернуть заблудшего отщепенца к родовым корням.
— Убить? — нервно хихикнула Полина.
— Не так радикально. Найти. Успокоить. Заставить уйти на покой, — лицо собеседника внезапно смягчилось. Разливая по чашкам остатки чая, Маттео Кохани добавил с улыбкой доброго дядюшки, — но ввязываться в опасную авантюру нельзя в двух случаях: во-первых, на голодный желудок; а во-вторых, не изучив должным образом все вводные. Мадемуазель Эрлих, я вынужден сейчас оставить вас в обществе моего племянника, дела не ждут. Позвольте напоследок признаться, я тронут до глубины души стойкостью вашего характера и мужеством, с которым вы принимаете свое предназначение.
Полина искренне надеялась, что не сильно округлила глаза на этой фразе — ни стойкой, ни мужественной она себя не ощущала. Наоборот, сердце в груди трепетало испуганной птицей, а пальцы предательски дрожали и потели.
— По моему возвращению, вы получите доступ ко всем собранным доказательствам и документам. К сожалению, придется терпеть определенные неудобства. Надеюсь, не надо объяснять высокую секретность всех материалов? Изучать их вы сможете в любое удобное для вас время, но исключительно в нашем центральном офисе в Берлине.