Гималайский зигзаг
Шрифт:
– Ну что вы? Ай, как обижают такие слова Акаша, ай как обижают… Акаш – честный индиец!
При этих словах слышавший их разговор Митхун что-то презрительно фыркнул после чего цыкнул выбитым зубом. Акаш замолчал и посмотрел на хозяина гостиницы, как кровного врага.
– Ну, скоро уже? – прошептал на местном диалекте один из наемных сорвиголов. – Холодно!..
– Потерпишь! – зло прошипел в ответ Акаш. – Тебя на всю ночь наняли!
– Что он сказал? – спросил Енски, местного диалекта не понимавший.
– Сказал, что хочет начать работу. Не любит стоять
– Кстати, тут водятся крокодилы? – подал голос Гор.
– Тихо ты! Какие крокодилы? Что ты выдумываешь? – шикнул на него профессор. – Крокодилы… Придумает тоже… Кстати, Акаш, может быть уже начать?
Проводник пожал плечами и толкнул одного из наемников.
– Эй ты, рожа кривая, слушай внимательно и запоминай! Вот план. – он включил маленький потайной фонарь и развернул листок бумаги. – Да не лапай ты, мокрыми руками, сын грязного ракшаса! Я знаешь сколько за него заплатил? Вот тут четыре упора, в них вбиты скобы. Нет, не здесь. Это не упоры, это ты накапал! Сюда смотри… Вы должны поднырнуть и подрезать канаты на этих упорах, а на тех не трогать. На правых… Если смотреть отсюда… Нет, если от тебя смотреть, то на левых. Так, встань рядом, позор своей позорной семьи!..
Енски-младший с ужасом слушал этот цветастый монолог. Еще не поздно было все остановить, но как? Оглушить Акаша? Связать отца, предварительно заткнув ему рот?
– …Эти подрезаете, а эти оставляете, понятно? Потом центральный и быстро оттуда уплываете. Завтра получите деньги. Нет, завтра! Завтра! За… Ну хорошо, сегодня, но после выполнения. Я все сказал! Забирай своих ослов и действуй, родич шакала!..
Сорвиголовы неслышно ушли в воду. Блики от луны мелькнули на голых спинах. Гор тяжело вздохнул.
Опоздал! Ну кто он после этого?
– А теперь, к пристани!
Вся компания, почему-то вместе с Митхуном, поспешила на пристань, которая одновременно служила и подъездом к гостинице «Дерби».
– Она выберется из воды, как мокрая курица! Как мокрая курица! – торжествующе бормотал профессор. – О, это будет невероятно, это будет что-то! И я ей скажу… Я скажу… Ох, скажу! Уж я подмочу ей авторитет! Позор, скандал… А?! Каково! Как мокрая курица! Вещи, конечно же, утонут… Документы, деньги… А!!!
Алекс Енски споткнулся о кочку и упал лицом вниз.
– Тьяфол! Фахни Ефи… Тьфу!
«Опять челюсть», – понял Гор и вдруг подумал, что библейский Хам, не возлюбивший своего отца-алкоголоика был не так уж неправ. Хотя пьяница-Ной все таки строил ковчег, а не топил баржу…
– Дьявол! Казни Египетские! Трубы Иерихонские! Гора Синай и шестнадцать пророков!
– Вы разбили нос, – шепеляво хихикнул Митхун. – Хи-хи… Длинный нос… Хи!..
– Ох, сагиб, ох, сагиб… – хлопотал вокруг Акаш, поднимая профессора. – Что же делать? Что же делать?
– Ничего, все вздор, – с достоинством ответствовал Енски-старший. – Вперед!
Это был момент его триумфа, и даже разбитый нос не мог испортить торжества. Сейчас, проклятый Черный Археолог, будет иметь очень
По тонкому расчету озверевшего профессора баржа должна была стать заложницей своей же конструкции и начать медленно тонуть, погружаясь левым бортом. Опасность для людей была исключена, глубина мизерная, вода теплая – и даже без крокодилов, которых так опасался его осторожный сын. Зато намочит всех основательно. Гостиница будет довольно далеко от берега, Элизабет обязательно прыгнет, поддавшись панике… А на берегу ее будет встречать, конечно же, он, грозный, как Азраил, профессор – с дигитальным фотоаппаратом наперевес в качестве огненного меча.
Енски громкой щелкнул челюстью, предвкушая близкую победу. Не исключено, кстати, что леди будет неглиже, все-таки ночь. О! Алекс Енски молил всех богов, чтобы так оно и было! Согласно его плану, мокрая и обнаженная Элизабет должна была попасть во все газеты, вместе с его грозной, убивающей каждой своей буквой статьей!
…Заодно профессор мельком подумал, что комплект наиболее откровенных фотографий неплохо бы оставить, сканировать и спрятать в домашний компьютер под надежным паролем для собственного пользования. То есть не для пользования, а… Ну, в общем, как память о победе…
Прикидывая, что отличная оптика его аппарата позволит запечатлеть «блудницу Вавилонскую» во всех деталях, Алекс Енски даже не подумал, что именно напишет в своей будущей статье. Ведь как ни крути, пока что Элизабет МакДугал не сотворила на территории суверенной Индии ничего зазорного. Более того, кто-то неизбежно задаст резонный вопрос о причинах появления профессора археологии рядом с тонущей баржей…
О таком не думалось. Впереди был триумф.
Когда они, наконец, подоспели к пристани, их встретил улыбающийся господин Ришат.
– Господа ищут гостиницу? У нас есть замечательные номера…
Профессор недоумевающе поглядел сперва на господина Ришата, затем на верного друга Акаша. Что за притча? Бывшая баржа даже с места не сдвинулась!
– Э-э-э… М-да… То есть да. То есть, конечно же нет, спасибо… Мы ждем…
Рядом негромко кашлянул Гор. Кашель этот подозрительно походил на смех.
– Одну… вашу… клиентку… – задыхаясь, едва договорил профессор.
– О! – оживился господин Ришат. – Не ту ли прекрасную леди, с фигурой, которой позавидовали бы все гурии рая?
Енски-старший вновь переглянулся – на этот раз с Митухном. Тот сделал вид, что смотрит в сторону.
– Именно ее, – ответил вместо отца Енски-млаший, чувствуя, как с плеч падает неимоверная тяжесть. Гостиница цела-целехонька, да и с Элизабет, кажется ничего не случилось. Сравнение же с гуриями ему пришлось чрезвычайно по душе. Обитательницы Рая, правда, не занимаются на турнике, как мисс МакДугал, но в целом…
– О-о-о!.. – начал было Ришат, но договорить не успел.
– А-а-а… – вырвалось из горла Енски-старшего. – А-а-а!!!