Гильгамеш
Шрифт:
— Это там, — убежденно сказал Гильгамеш. — Ты видишь, охотник, мы пришли!
Зумхарар пожал плечами. Он любовался на новорожденное светило и готовился к очередному торопливому, изматывающему переходу.
Однако на этот раз идти им пришлось недолго. Как-то незаметно перспектива горных гряд, окружавших путешественников, изменилась, и неожиданно они обнаружили, что змеиный зуб, только что притягивавший их взоры, исчез, а вместо него дорогу преграждает невесть откуда взявшаяся медная стена. Она поднималась так высоко, что у попытавшегося разглядеть ее вершину Зумхарара свело болью затылок. Прямо
Зумхарар ущипнул себя. Происходящее напоминало ему сон, где окружающие тебя предметы превращаются в маски, прячущие за собой кого-то совершенно чужого. Маски кривляются, перетекают одна в другую, и нет сил, чтобы остановить это течение, вглядеться в отверстия, сквозь которые за тобой наблюдает чужак.
— Вот так чудо! — прошептал охотник.
Словно в ответ на его голос земля у самых ворот расступилась, и из нее появились два ослепительно блестевших существа. Они имели человеческие головы, человеческую грудь, но от пупа начиналось скорпионье туловище, увенчанное воинственно загнутым к небесам жалом. Руки тоже кончались клешнями, острыми, словно ножи, коими врачи вскрывают нарывы. Одно из существ заросло обильной бородой охряного цвета, другое походило на женщину. Но оба смотрели грозно, словно люди нарушили какую-то священную заповедь.
— Подойдите сюда, — властно прозвучал голос человека-скорпиона. Завороженный обликом невиданных существ, Зумхарар послушно двинулся к ним.
— Назад! — закричал Гильгамеш. Он успел схватить охотника за плечо и отбросить в сторону. Но скорпионья клешня все-таки вырвала клок волос с головы незадачливого Зумхарара. Гильгамеш знаком приказал перепуганному спутнику спрятаться за его спину.
— Вот так-то встречают здесь гостей! — Большой взялся за рукоять топора. — Кто вы такие?
— Мы — хранители Ворот. А ты кто? — вопросом на вопрос ответила женщина.
— Я — тот, кто должен пройти через них.
Мужчина-скорпион взмахнул клешнями:
— Это дорога Уту, смертный. Только ради него мы открываем ворота. Уходите, вы и так приблизились к ним слишком близко.
— Я так долго шел сюда, что уже не могу возвращаться с пустыми руками, — решительно произнес Большой. — Мой путь лежит к Утнапишти, и я знаю, что только эта дорога приведет в страну, где нет смерти.
— Ты боишься смерти? — спросила женщина.
— Да, боюсь, — не опуская глаз сказал Гильгамеш. — Я видел ее, она отняла у меня брата, имя которого вы, привратники Уту, должны знать. Я говорю об Энкиду, победившем Хуваву, одолевшем небесного тура и демонов Инанны…
— Так ты — Гильгамеш? — удивленно произнес мужчина-скорпион. — Всем известна смелость Построившего Стены, но сейчас я вижу на твоем челе не ее, а отчаяние.
— Я боюсь смерти, — повторил Большой. — Только человек может понять, что это такое. Я могу сражаться с любым врагом, но не со временем, которое как червь подтачивает скрижаль моей судьбы. Мой бог, Уту, и тот не сумел спасти Энкиду. Я надеюсь только на Благочестивого
— На две трети он бог, на одну только человек, — сказала своему мужу женщина-скорпион. — В нем есть кровь с лазуритовых небес и дыхание того, кто дышал до Энлиля. Но он смертен. Как поступить нам? Смертный не может пройти по дороге Уту!
— Если я найду Утнапишти, то вернусь уже бессмертным, — умоляюще обратился к ней владыка Урука. — Помоги мне, добрая демоница; горечь сердец всех людей, живших когда-либо на земле, сейчас перед тобой! Если я не спущусь к Утнапишти, то кто же еще сделает это? Коли вы не откроете ворота, человек может навсегда забыть о том, что одному из его рода даровано бессмертие. Пустите меня, стражи, я вернусь на землю с лекарством, за которое люди станут благодарить вас. Воздвигнут святилища, поклонятся, как богам…
— Мы же не боги, — сказал мужчина. — Нам не нужно поклонения. Но есть великое правило, установленное Куром и Энлилем: тот, кто пожелает спуститься под землю и вернуться наверх невредимым, должен принести жертву, оставить залог… Пусть твой спутник умрет, это будет выкупом за раскрытые ворота!
— Отдать моего спутника?
Ойкнув, охотник попятился. В сердце Зумхарара мигом всплыли темные предчувствия, мучившие его всю дорогу. «Он притащил меня сюда, чтобы откупиться, — промелькнуло в голове охотника. Он — Большой, он знал заранее…»
— Нет, я не пойду на это, — помотал головой Гильгамеш. — Достаточно пожираемого червями Энкиду, умершего вместо меня. Сколько же можно требовать выкупа, когда мириады человеческих тел лежат в земле?
— Но мы не можем так просто открыть тебе дорогу! — с досадой воскликнул скорпион-мужчина. — Таков порядок…
— Все — боги, демоны, жрецы — только и говорят о порядке, — рассвирепел Гильгамеш. — Я буду драться с тобой, привратник!
Тяжкий топор, испробовавший вкус крови и людей, и демонов, завертелся над плечами Большого. Владыка Урука чуть отклонился назад, готовясь к прыжку. Но женщина-скорпион опередила его.
— Пропусти этого великана, — сказала она привратнику. — Закрой глаза на человеческое в нем. От богов в Гильгамеше больше, чем в нас с тобой.
— Я вижу, — угрожающе подняв клешни и жало, мужчина пятился к стене. — Я вижу, что он не отступит. Либо он найдет смерть около ворот, либо мы с тобой.
— Что нам делить? — перестал вращать топором Гильгамеш. — Пропусти меня; если порядок, о котором ты говорил, так суров, я просто не вернусь обратно. Кроме меня разобраться в том, правда ли это, не сможет никто.
Мужчина опустил клешни.
— Уту свидетель, твоя сила не пугает меня. Наоборот, она внушает жалость. Ты используешь силу только для того, чтобы насытить свое отчаяние.
— Пусти меня, — тихо, словно готовясь пасть на колени, произнес Гильгамеш.
— Хорошо. Иди! — повинуясь знаку человека-скорпиона, ворота начали раскрываться. — Не бойся темноты, не страшись ничего — может быть, ты найдешь, чего так желаешь!
— А я? — тоскливо прошептал Зумхарар.
— Возвращайся в Урук, — торопливо прикрепляя оружие к поясу, сказал Гильгамеш. — Передай, пусть ждут меня. Я приказываю: пусть ждут!