Гильдия
Шрифт:
Рядом с его чудо-кроватью в каменно-неподвижной позе застыл странный пухленький человек среднего роста, с небольшим округлым брюшком, светлыми волосами и какими-то бесцветными глазами. В нём точно всё было до предела странным. Безупречный тёмный сюртук из хорошей ткани, но покроя образца бог-знает какого затёртого года, такой он видел впервые. Смешной светло-жёлтый жилет с золотыми часами на цепочке и огромные пышные усы, горизонтально торчащие в стороны, словно растянутые на проволоке. В руках он держал безупречно
Все это походило на какой-то нелепый маскарад. Молодой человек на миг даже позабыл о своих переживаниях и чуть не поперхнулся от накатившего приступа смеха:
– Вы кто? – спросил он и снова и удивился тону своего, словно чужого, голоса, - Что произошло? Где я?
– Ваше сиятельство, я вижу, что вам уже гораздо лучше. Чрезвычайно рад, - серьёзно отвечал человек. По всему было видно, что смеяться он был не намерен, - Я понимаю – у вас есть вопросы…
– Чёрт возьми! – взорвался Нил, - У меня тысяча вопросов!
– Понимаю, - как ни в чём ни бывало продолжал его собеседник, - Смею вас заверить, ваше сиятельство, что когда вы немого успокоитесь…
– Какое там, «сиятельство»! Я не успокоюсь пока мне всё не объяснят! Какого чёрта тут происходит?
– Пожалуйста успокойтесь и не надо шуметь, - поморщился человек-усы и с беспокойством посмотрел на дверь, - Вам надо привести себя в порядок, одеться и мы обо всём поговорим. Смею вас заверить, что именно для этого я и здесь, чтобы ответить на все ваши вопросы.
Неожиданно за дверью послышались торопливы шаги и какой-то шум. Высокая двустворчатая дверь спальни резко распахнулась и в комнату влетело настоящее торнадо в лице статного и солидного человека с военной выправкой, аккуратно подстриженной бородкой и высокими залысинами на голове. Он был не высок, но крепок и широкоплеч. На его квадратных плечах, ладно сидел, шитый золотом мундир с яркими погонами и аксельбантами. Под погонами виднелся солидный ряд орденов. А на боку – сабля в дорогих ножнах, энергично бившая своего обладателя по начищенным до зеркального блеска сапогам.
Человек этот до смешного походил на какого-то бутафорского генерала, только что сошедшего с театральных подмостков. При этом держал он себя очень важно, преисполненным самого гордого достоинства:
– Проснулся, наконец! Вот скажи мне, Нил – тебе не стыдно? – набросился он на ошарашенного инженера прямо с порога, - Ты не устал ещё позорить наш род? – бушевал он праведным гневом, - Сколько ещё всё это будет продолжаться?
– П-а-паслушайте… мы с вами разве знакомы? – от изумления парень даже начал запинаться и уставился на внезапного посетителя открыв рот.
– Ну, скажите на милость! – всплеснул тот руками, - Нили, ради всего
– Вы о чём? – продолжал ничего не понимать Нил.
– Вот как?! Скажите на милость? – окончательно взорвался, будто на вражеской мине, «генерал», - Он видите ли не понимает о чём я….
Ситуация выглядела явно патовой. Люди словно разговаривали на разных языках и не понимали друг друга.
– Нил Сергеевич пережил вчера сильные эмоциональные переживания и пока ещё не до конца пришёл в себя, - весьма кстати вмешался в разговор усач, - Он немного не в себе. Ему требуется покой и отдых. Имейте терпение, Ваше сиятельство, уважаемый Михаил Сергеевич. К вечеру ваш брат будет готов к разговору.
– Мой брат!? – воскликнул Нил, всю свою жизнь остававшийся единственным ребёнком в семье и с детства страстно мечтавший о братике или сестричке, которых ему так и не суждено было заполучить.
Дьявол! Ну и ну! Брат! Осторожнее надо быть со своими желаниями, а то они ведь могут и осуществиться вот таким самым внезапным образом.
Но его возглас присутствующие оставили без внимания.
– А это вы, Генрих Карлович, извините, сразу не заметил, - немного небрежно повернулся к толстяку с усами новоявленный брат Нила, - Доброе утро. Я и так уже вчера принял вас и даже уступил ему свою спальню, ибо мой блудный брат сильно нуждался в «покое и отдыхе», - процитировал он, подражая акценту и интонации того, кого звали Генрихом Карловичем, - Вот бы он ещё и нуждался во всех нас постоянно, а не вспоминал, только когда ему плохо!
– Мы безмерно вам благодарны за все ваши хлопоты, - поклонился Генрих Карлович.
– Ладно, мне уже пора на службу, - заторопился Михаил Сергеевич, - Располагайся пока. Но вечером, когда вернусь, у нас состоится с тобой серьёзный разговор, Нили. Настало время сделать выбор.
И, сделав многозначительный жест рукой, он торопливо вышел из спальни. На миг в комнате наступила гробовая тишина. Слышно было только учащённое дыхание двух взволнованных мужчин. Нил уже было открыл рот, чтобы нарушить эту затянувшуюся мхатовскую паузу, как усач опередил его:
– Вам надобно одеться, - проговорил он, - Не удобно будет оставаться в ночной пижаме.
– А? Что? Да-да, конечно… - промямлил Нил, - Но, видите ли, вся моя одежда куда-то пропала.
– Ваша прежняя одежда вам больше не понадобится.
– Вы сказали - прежняя? – удивился молодой человек, - Как это? Что всё это значит? Что за сплошные загадки? Да, где же я, в конце концов?
– Терпение, мы уже на пороге всех разгадок, - улыбнулся Генрих Карлович, точно уговаривал пятилетнего ребёнка не шалить, - Сперва одежда.