Гидра
Шрифт:
Выбор. Он был слишком тяжелым, но сделать его нужно было прямо сейчас. Голова заболела. Просчитывая варианты и возможный исход каждого события, он совершал прыжок сознанием в некое закрытое будущее, как когда-то давно, когда любил играть в шахматы и видеть действия противника задолго до того как он принимал решение сделать ход. Но сейчас... все было по-другому. Люди не были пешками, а проигрыш не означал чего-то катастрофического, ведь через несколько часов фигуры все равно возвращались на черно-белое поле. Жизнь была одна и ее нельзя было переиграть, либо попросить соперника
"Плохой выбор, но его надо сделать"
Бросив последний взгляд на мерцающую картину местности, он принял единственно правильное на этот момент решение. Пусть его будут отчитывать, пусть каждый, кто стоит выше него обвинит его в трусости и недоверии к руководству, он все равно будет отстаивать свой выбор, ведь, что толку от фанфар, если после боя, когда развеется дым и люди смогут взглянуть на поле битвы, из всех его подчиненных никого не останется в живых. Офицер без солдат, как корабль без капитана. Цена ему абсолютный ноль.
– Хорошо. Приняв во внимание все вышесказанное, и учитывая появившиеся факты, отдаю указание всем офицерам и закрепленным за ними боевым группам, отменить боевой распорядок и подготовку к запланированной атаке. План будет переработан в соответствии со всеми замечаниями и поправками, а до тех пор всем, боевым соединениям перейти на штатный режим.
Зал одобрительно захлопал. Довольными остались все... кроме самого Ланковского. Его лицо изменилось, а глаза внезапно "потухли", однако это уже никто не видел. Офицеры живо обсуждали принятое решение и, подходя к уставшему разведчику, жали руку.
– Вы приняли правильно решение, мистер Ланковский. Поверьте мне, старому офицеру, прошедшему десятки кровопролитных боев. Вы только что, здесь в этом кабинете, сберегли десятки, может быть даже сотни жизней простых солдат и пилотов. Этого мы не забудем, обещаю.
Локт был необычайно любезен. Его голос не был таким грубым, а на лице появилась улыбка.
"Искренняя" - пролетело в голове у Николая, видя как улыбается этот человек.
На мгновение он задумался.
"Что ж, пусть радость этого решения не будет омрачена теми последствиями, которые ожидают меня в будущем. Командование не простит мне этого, но выбирая из двух зол, я возьму наименьшее. Хотя глупо пытаться оправдывать себя за то, что произойдет, ведь так делают только слабаки, которые не уверены в результате"
Он не стал ждать, когда все закончится и быстро удалился из кабинета. Шагнув за спинами и буквально пробежав вдоль стены, он очутился за пределами, в пустом коридоре, где в этот самый момент было пусто как после обстрела. Холодные стены, мрачная обстановка. Все это не могло не влиять на его поведение, но сегодня он сделал выбор, и результаты стоило ожидать уже в самое ближайшее время.
7.
Ее растрепанные волосы до сих пор лежали на маленькой подушке. Длинные, они расползлись во всю длину и напоминали собой корни деревьев, что своей мертвой хваткой цеплялись за землю и старались всеми силами укрепиться в этом месте.
Ночь закончилась как всегда неожиданно.
Солнце только-только начало подниматься на небо. Иней, укрывавший до этого прилегающую землю, потихоньку таял, поддаваясь усиливающемуся давлению небесного светила.
– Ты слишком рано встал... И это несмотря на то, сколько ты вчера выпил.
Она проснулась в тот самый момент, когда я смотрел в запотевшее окно. Голос был уставший. Подтянув ноги и спрятав под толстым слоем одеяла, Кель вновь заговорила.
– Не можешь вспомнить?
– Опять копаешься в моей голове?
– я обернулся и посмотрел на нее.
– Извини. Старая привычка все никак не оставит меня в покое. Каждый раз, когда кто-то находится рядом со мной, я автоматически подключаюсь к его голове. Не могу совладать с этим и начать контролировать себя.
Она выпрямила руки и накрылась почти с головой. Несмотря на то, что в комнате работал климат-контроль, температура в помещении была отнюдь не теплой. Морозная погода, царившая в это время на улице промораживала все стены, проникая внутрь и охлаждая воздух.
– Мне... немного стыдно за вчерашнее. Никогда еще не было такого, чтобы я не помнил произошедшего накануне.
– Ничего. Зато я все помню и могу заверить тебя, стыдиться тебе особо нечего.
Эти слова были произнесены с каким-то странным оттенком. Будто ей хотелось успокоить меня, зная, что вчера я был не совсем в порядке.
Накинув на голые плечи "повседневку" и обувшись, я отошел от окна и направился к кровати. Прохладный воздух пробежался по телу и заставил мышцы содрогнуться. Не удивительно, что женщина буквально погрузилась под теплое одеяло и не хотела выбираться из него.
– Твои волосы. Я не знал, что они такие длинные.
Она провела рукой и в один момент собрала растрепавшийся клубок в аккуратный хвост.
– Такие правила были во время обучения. Никто из воспитанников Шелвера не имел права стричь волосы короче определенного уровня. Не знаю с чем это было связано, но ходили слухи, что таким образом он помечал тех кто в будущем должен был служить ему.
– А что теперь? Почему не сострижешь их?
– У женщин, которые наделены подобными способностями, рост волос очень замедлен. И если состричь хотя бы десять сантиметров, то на восстановление потребуется больше двух лет. Поэтому никто этого не делает.
– Позор для "идеологов"?
– Что-то вроде этого. Нет ничего хуже, чем бритая женщина-идеолог. Скорее она примет смерть, чем подвергнет себя такому наказанию.
– Но ты не они.
– Большой разницы нет. Мы отличаемся только тем, что они работают у Шелвера, а я -нет. Только и всего. Но наши способности так и остались с нами, вместе с тем воспитанием и правилами, которые нам привили.