Гибельный мир
Шрифт:
— Присаживайтесь, — пригласила она. — Рада вас видеть. А меня уверяли, что вы не приедете, поскольку не приезжаете никогда. Маги не справляют Видуа Солор?
— Справляют, ваше величество. Но я всегда считал, что мне нечего делать здесь, при дворе.
— Почему?
— На меня косятся. Я не принадлежу к знати, и кое-кому это не по вкусу.
Аир отвернулась, какое-то время молча и сосредоточенно сплетала узор гобелена, и Рутао пришла в голову мысль, что это занятие имеет свое — и немалое — значение. Работа над гобеленом давала Аир возможность беспрепятственно, никого не оскорбляя, раздумывать
— Мне кажется, вы ошибаетесь, Вален… Позволите мне обращаться к вам так?.. Присаживайтесь. Да, вот сюда. Хельма, подайте вина.
Служанка, неподвижно стоявшая у стены в ожидании приказаний, абсолютно беззвучно выплыла из комнаты.
— Мне кажется, к вам относятся с должным уважением. Совсем не зря, должно быть, я видела вас в числе членов совета. — Она улыбнулась Валену, впрочем, как-то очень по-мужски, исключительно дружественно.
— Далеко не все, ваше величество.
Девушка пожала плечами.
— Дворяне ругаются между собой, воюют, и даже знатнейшим их недруги стараются не оказывать никакого почтения, что по-человечески понятно. Так что, думаю, на пренебрежительное отношение кое-кого из совета вы можете просто не обращать внимания.
— В совет меня пригласил Лео Тайрвин, советник. Только для того, чтоб заручиться моей поддержкой при выборе нового императора.
— Да, Лео. — Она слегка покусывала кончик челнока. — Ему не понравился результат. То есть он по-прежнему меня не признает.
— Думаю, вас это не слишком беспокоит, ваше величество, — заметил маг.
— Огорчает, сказать по правде. Хотя, признаюсь, Бог благословил меня добрыми и надежными помощниками. — Аир искоса посмотрела на Рутао. — Кого же пророчил в императоры советник?
— Кого-нибудь из представителей древнейших Домов. И мужчину, разумеется, — улыбнулся Вален.
Девушка покивала и вернулась к работе.
— Конечно, понимаю. Все упирается в то, что я женщина, и в мое плебейское происхождение. Да, признаюсь, я из крестьянской семьи, а, заполучив власть, даже не решаюсь даровать баронское достоинство своим родителям и братьям-сестрам. Впрочем, я решила и не делать этого, ограничилась отделением изрядного куска земли с деревнями и двумя городками на границе Пустоши. Они и этому рады… Простите, думаю, вам это неинтересно.
— Вы не правы, ваше величество. Скажите, в ваших жилах не течет кровь кого-то из иных рас, нежели людей? Ваши способности, внезапно проявившиеся в ничем, как я понимаю, не примечательном поколении от ничего не примечательного поколения, замечательны сами по себе.
— Ничего не могу сказать. — Она снова искоса посмотрела на Валена. — Так вы поняли, зачем мне нужны?
— Думаю, догадываюсь, ваше величество. Вас занимают ваши способности?
— Тревожат. Как все, чего я не понимаю.
— Вы хотите знать, насколько вы расположены быть магом?
Аир вертела в руках челнок и не спешила отвечать.
— Как вам сказать, — начала она неторопливо. — Я предпочла бы сперва разъяснить некоторые непонятности… Связанные вот с этими моими способностями. А потом уже все взвесить… — Она встала. —
— Совершенно верно, ваше величество.
— Чего же вы хотите взамен?
Они стояли лицом к лицу, и Вален почувствовал исходящую от этой девушки силу. Ее способности явно превышали все, что ему прежде встречалось, более того, такая вот, необученная, способна была в чем-то противостоять ему, архимагу, главе Магической Академии и Конклава чародеев. Он понял, что ей врать не стоит. Да он, собственно, и не собирался.
— Места в совете.
— Для вас?
— Пока только для меня.
— И все? — Она повела плечом. — Не могу поверить, что у вас такие скромные притязания.
Рутао улыбнулся. Императрица все более и более нравилась ему.
— Лучше синица в руке, ваше величество.
Аир пропустила нить челнока справа налево, затем назад, и снова занялась узором. Вален никогда прежде не видел этого процесса и на мгновение даже увлекся, наблюдая, как девушка прячет кончики разноцветных ниток в плотной ткани при помощи иголки. Потом очнулся и стал ждать ответа. Императрица молчала, но, кажется, не потому, что была не согласна… Или потому? Рутао слегка забеспокоился. Может, ему следовало начать осторожней?
— Я с вами согласна, — сказала наконец Аир. — Я на самом деле не понимаю почему, если Академии приобрели уже такое значительное влияние на жизнь Империи — а оно значительно, не так ли? — им не предоставлено хоть одно кресло в совете. Может, потому, что совет этот именуется советом знати. Я уже подумывала о некоторых новшествах. Ввести вас, Вален, в совет знати я не могу, конечно, думаю, вы это понимаете. Хотя бы пока. Но вот в совет… — Она, видимо, хотела поднять палец, но вместо этого подняла челнок. — Вас это устраивает?
— Пока?
— Новшества не следует торопить. Может, у меня впереди пара лет, когда я буду делать исключительно так, как принято, может, пять или шесть. Все зависит от того, какую поддержку мне будут оказывать влиятельные лица Империи. В том числе и ваши Академии, ваш Конклав.
Вален задумался. Он не мог не оценить легкость и продуманность того, как императрица намекнула ему, что поддерживать ее — в его интересах. Должно быть, она действительно неплохо должна справиться со своими обязанностями. Тем более что правительнице достаточно лишь поставить себе на службу искушенных людей и быть умной. В любом случае она решила его сомнения на тему того, как же предложить свою службу на выгодных условиях.
— Я почту за честь, ваше величество, оказывать вам любую поддержку, которая будет в моих силах.
Аир улыбнулась. Бесшумно приоткрылась дверь, и на столике, покрытом тонкой льняной скатертью с вышивкой появились тарелки с закуской и отделанные серебром хрустальные графины с вином, бокалы, приборы. Хельма, накрыв на стол, тут же ушла — она привыкла, что императрица предпочитает во время приватных бесед обслуживать себя сама.
Вален подсел к столу по приглашению правительницы и с удовольствием отведал ароматного густого вина из хрустального бокала с крупными, искусно вставленными прямо в хрусталь гранеными сапфирами. Аир ела мало и осторожно, до сих пор боясь нарушить какое-нибудь правило этикета. Рутао смущался куда меньше.