Гибельный мир

Ковальчук Вера

— Неправда!..

— Заткнись! Если будешь себя хорошо вести и не орать на всех перекрестках, я дам тебе деньги. Обеспечу тебя на первых порах, чтоб ты не побиралась. А будешь работать — будешь хорошо жить. Детей у тебя много, прокормитесь.

Ирлину трясло, она захлебывалась от обиды и ярости на человека, который так ее обманул.

— Зачем я только пошла на это?! — выдавила она. — Зачем? Он, может, еще лет десять протянул бы. Он бы сам мне титул дал…

— Ты уже это сделала, чего теперь причитать? — раздраженно отмахнулся Вален. Он хотел обдумать сложившееся положение и составить план действий на будущее, но причитания женщины мешали.

Она вцепилась в его рукав.

— Если

я не получу титул, я всем расскажу, слышишь? Слышишь, чертов маг? Я всем расскажу, отчего умер император!

Рутао посмотрел на Ирлину отстраненным, холодным любопытством.

— Да? А ты знаешь, как казнят цареубийц? Не знаешь? Рассказать?

— Тебя казнят!

— Меня? Вот и нет. Это ты прикончила своего благодетеля, человека, который любил тебя и дал тебе все. Это ты, простолюдинка, воткнула императору в ухо отравленную булавку, — нагнувшись, Рутао шептал это в ухо Ирлине почти ласково. — Иди расскажи об этом всем!

— Я скажу, что ты меня заставил! — тихонько вскрикнула она.

— И кто тебе поверит?

Она лихорадочно шарила рукой у горла.

— Я покажу им твою бабочку! Бабочку…

— Эту, что ли? — Вален на мгновение развел пальцы, и Ирлина узнала это изысканное ювелирное украшение. Ахнула, зашарила в одежде. Бабочки не было.

Рутао холодно рассмеялся. Потом нагнулся и сказала ей на ухо:

— Выбирай, девочка. Если будешь молчать, я дам тебе денег. Если шепнешь хоть слово — умрешь в пытках. Новый император постарается наказать тебя зрелищно, уж поверь мне. Чтоб его считали справедливым. А я докажу, что никогда не был с тобой знаком.

И, закончив, поспешил уйти, потому что на них уже посматривали с удивлением. Муж с женой ссорятся, что ли? Нашли место, тоже, на пороге храма!

Вален ушел, а Ирлина осталась сидеть на камне, куда опустилась, и плакала, закрыв лицо руками. Несчастная и испуганная, как все обманутые жертвы любого из миров…

Глава 12

Аир не сопротивлялась, когда ее раздели, тем более что, оставив девушку с двумя высокими, похожими друг на друга как сестры, рабынями, первосвященник тактично ушел. Аир не спорила, когда стали надевать новую одежду. Сперва шелковую белую рубашку с широкой парчовой полосой по подолу, потом откуда-то принесенный синий бархатный лиф и такую же юбку, тоже расшитые серебром, а поверх — роскошную широкую хламиду из чередующихся полос серебряной и золотой парчи (это чередование символизировало близость и в то же время отсутствие единства между властью духовной и светской, к которым император либо же императрица равно должны иметь отношение). Принесли и надели уйму украшений на руки, шею и голову Аир. Многие были чересчур тяжеловесны, но зато роскошны, бесценны, и им вели строгий учет. Одевание не заняло много времени, и спустя полчаса причесанная, надушенная и наряженная девушка уже была приведена в малый притвор храма по боковой галерее, которую называли Золотой, во-первых, потому что она единственная была отделана золотом, а во-вторых, предназначалась исключительно для представителей императорской семьи.

Ее поставили у алтаря, полыхающего всеми оттенками свечного пламени, распахнули врата, отодвинули деревянные ширмы, и церемония началась. В отступление от обычаев при помазываемой императрице находились не только первосвященник, Магистр Закона, державший чашу со священным маслом, и Магистр Слова, поддерживающий корону на бархатной подушечке, но и сухонький, почти незаметный старичок в золотистом бархате. Он то и дело наклонялся к уху девушки и шепотом подсказывал, что и как нужно делать. В какой момент преклонять колени на ловко подложенный под ноги шерстяной коврик, в какой вставать, когда снимать с рук и раскладывать

на больших серебряных блюдах, бесшумно подносимых служками, браслеты и кольца, когда скинуть с плеч хламиду и когда положить на алтарь руку. Он тихонько шептал ей на ухо слова, а она повторяла их голосом глухим то ли от волнения, то ли от непонимания, поскольку до сих пор не могла понять, снится ей или нет. Высший Магистр звучно спрашивал ее о чем-то, но она не вникала ни в то, что слышала, ни в то, что говорила сама. Потом первосвященник коснулся лба Аир смоченной в масле рукой, осторожно, словно драгоценную вазу из фаянса, взял девушку за руку и подвел к трону, установленному поодаль от алтаря, совсем близко от изображения Серебряного Бога и большого окна, в которое врывался солнечный свет.

Она села и слегка прижмурилась. Отражаясь от полированных украшений арки алтаря, от граненых кусков хрусталя и стекла, ей в лицо били солнечные лучи. Аир зажмурилась, и потому прикосновение к волосам стало для нее неожиданностью. Она вздрогнула, но тут же притихла, не желая никому помешать. Тяжесть на голове и ликующие крики, затопившие храм до самого верха купола, подсказали ей, что корона была возложена на ее голову.

Потом нажатием на руку первосвященник заставил ее встать, и слегка озябшие плечи девушки охватило мягкое, нежное, ласковое тепло. «Мех», — определила она и скосила глаза. Великолепие горностаев, которых ей набросили на плечи, поразило ее. Снова у самого уха зашелестел шепот, и Аир покорно повторила все, что ей нашептали. Покорно и бездумно.

А спустя несколько десятков минут она уже смотрела на Высшего Магистра, сидя в одной из уютно убранных комнат, и тупо разглядывала поставленные перед нею блюда с лакомствами.

— Думаю, вам необходимо подкрепиться, ваше величество, — ласково и очень мягко заметил Рено.

Она подняла голову.

— Вы что, все это всерьез? — спросила она.

Он улыбнулся.

— Совершенно всерьез.

— Но вы даже не знаете, кто я! Не знаете ни происхождения моего, ни имени…

— Поверьте, это не имеет значения, если Господь высказался в вашу пользу.

— Но я простая крестьянка, э-э…

— Рено де Навага. Я первосвященник Серебряного Храма.

— Святейший, — ахнула Аир и попыталась преклонить колени.

Высший Магистр удержал ее, только и позволил, что поцеловать свой перстень.

— Вам не подобает это, ваше величество.

— Какое я величество, — отмахнулась она, смущенная, что не признала первого Божьего слугу.

— Послушайте, вас совершенно серьезно короновали, и теперь уже не имеет значения, кто вы были раньше. Теперь имеет значение только то, что вы — императрица.

Аир вздохнула, опустив голову. Потом вдруг вздернула ее и посмотрела на Рено внимательно и не без проницательности.

— Но вы, я думаю, понимаете, что я не умела и не умею повелевать. Почему бы вам было не выбрать кого-нибудь из знати?

— Выбирал не я. Выбирал Бог.

— А зачем было привлекать его к решению этой проблемы? Можно было обойтись силами простых смертных.

— Династия должна быть благословлена Богом, — назидательно проговорил первосвященник. — Дело в первую очередь в этом.

— И вы выбрали такого правителя, за которого можно будет править, верно?

Рено запрокинул голову и расхохотался.

— Дитя мое, если ты задала подобный вопрос, то это уже означает, что ты не из тех, кем можно легко управлять.

— Совсем не обязательно, — ответила она.

Ее взгляд был остр, как игла, его же — мягок и ласков. Он никогда не смотрел ни на кого разгневанно или холодно, но ему этого и не требовалось. Его мягкость способна была крошить камень.

— Дитя мое — надеюсь, вы простите мне, ваше величество, что я называю вас так…