Гибель солнца

Лупофф Ричард А.

— Вы должны помнить, что она не видела вас много лет. Она старая и немощная женщина.

— Понимаю, Йеясу. Это будет нелегко для меня. Я в последний раз видел ее маленьким ребенком. Ей было четыре года.

«Мои дети, Роберт и Элизабет, мои близнецы. Теперь ей восемьдесят четыре, а я остался молодым».

Он почувствовал горький привкус во рту. Похоже на небольшую утечку масла. Возможно, он перегрузил свой синтезатор голоса, и включились системы самовосстановления.

— Мой дядя известен в нашей семье

как Тацуа. На заднем дворике построена часовня в его честь.

— Его звали Роберт.

— Мы вернулись к старым временам, оджии-сан. Я надеюсь, что вы скоро тоже окажите честь нашей семье и выберете себе подходящее имя.

Дэн поморщился.

— Моя мать ждет нас, оджии-сан.

— Вероятно, вы не называете ее Элизабет?

— Ее зовут Яками, оджии-сан.

— Войдем внутрь. Я хочу видеть свою дочь,

Йеясу удержал его.

— Еще минуту, дедушка. Пожалуйста. Моя мать очень стара. Очень немощна. Большую часть времени она не понимает, где находится. Она Думает, что по-прежнему живет в Бейкоку…

— Что?

— Бейкоку. Соединенные Штаты.

— Понятно. Вы родились здесь, Йеясу?

— К сожалению, нет, дедушка. Но все мои дети родились на Хоккайдо.

— И что же?

— Я постараюсь объяснить Яками, кто вы такой. Она немного говорит по-японски, но предпочитает английский. После смерти Тацуа она приняла решение вернуться в Бейкоку. Когда она достигла преклонного возраста, я вынужден был привезти ее на Хоккайдо, но, думаю она предпочла бы остаться там. Возможно, вам удастся убедить ее…

— Послушайте, Йеясу. Я сам могу вернуться в… Бейкоку! Я все еще не уверен, что захочу жить жизнью космического самурая. Я здесь все еще гость, понимаешь?

Хасегава шумно вздохнул, покраснел и поклонился.

— Как дедушка пожелает. Пожалуйста, пройдемте.

* * *

Старая женщина сидела на свежих соломенных циновках, обложенная со всех сторон подушками. Несколько женщин помоложе окружали ее. Йеясу подошел к ней и поклонился.

— Коничи ва, ока-сан.

Женщина не отреагировала.

Йеясу коснулся ее, затем взял за руку и легонько потряс.

— Ока-сан. Ока-сан.

Старая женщина подняла голову и посмотрела на Йеясу, Стоя позади внука, Дэниел внимательно всматривался в морщинистое, с туго натянутой на скулах кожей лицо старухи. Похоже, у нее совсем не осталось зубов. Глаза казались мутными, а волосы редкими седыми прядями спадали на лицо. На ней было богато расшитое кимоно, свободно болтающееся на ее немощном теле.

Она что-то пробормотала. Дэниел не смог разобрать ни слова.

Йеясу заговорил со старухой по-японски и показал на Дэниела. Она проследила за жестом сына, и в ее затуманенных глазах зажегся свет. Она сделала попытку встать.

Тотчас же служанки подхватили ее под локти и помогли подняться.

Она попыталась сделать несколько шагов по направлению к Дэниелу, Он сам подошел ближе.

— Элизабет?

Ее губы дрогнули. Она пробормотала несколько слов на смеси английского и японского, которые Дэниел не понял, и положила ладони ему на грудь. Он посмотрел на худые, почти прозрачные руки, казавшиеся невесомыми.

— Папа?

Он опять произнес ее имя.

Она вглядывалась в лицо Дэниела, и глаза ее увлажнились.

— Папа. Мама, — она помолчала. — Мама сказала, что ты был ранен. Тебе стало лучше. Мама сказала, что ты придешь, но не к обеду. И не вечером. Мы ждали. Роберт и я ждали, Роберт сказал: «Элизабет, папа обязательно вернется».

— Папа вернулся.

Она подняла голову и заглянула ему в глаза. Счастливая детская улыбка заиграла в уголках ее беззубого рта.

— Папа вернулся, — повторила она. — Вернулся, вернулся. Теперь мама приготовит обед. Роберт, папа вернулся.

Дэниел посмотрел поверх своей дочери на внука.

Хасегава махнул рукой, и служанки бережно подхватили старую женщину и усадили на подушки. Она сидела, счастливо улыбаясь Дэниелу и беспрерывно повторяя слово «папа». Тоненькая струйка слюны стекала из уголка ее рта. Она, казалось, не замечала этого, но одна из служанок осторожно вытерла ей рот платком.

Старая женщина слегка раскачивалась и не отрывала восхищенного взгляда от отца.

Йеясу заговорил со служанками по-японски. Они понимающе кивнули и поклонились. Йеясу сказал несколько слов матери по-английски, коснулся ее руки и вывел Дэниела из комнаты.

В покоях Йеясу двое мужчин уселись на чистые татами. Женщина принесла кувшин с сакэ и установила его на миниатюрную жаровню с древесным углем. Рядом с жаровней она поставила две чашки.

— Мой дедушка хочет сакэ? — спросил Йеясу.

Дэниел с сожалением покачал головой.

— Боюсь, я больше не пью и не ем. В эту штуку вмонтирован источник энергии, — Дэн ткнул пальцем себе, в грудь. — Кимура объяснял мне, что они создали специальную медленно делящуюся смесь радиоактивных элементов, способную самовоспроизводиться. Несколько элементов с коротким периодом полураспада и несколько — с длинным. Этого мне хватит до конца жизни.

Он засмеялся.

Хасегава вопросительно взглянул на него.

— Но ведь вы можете прожить много лет.

Дэн кивнул.

— Если мне будет позволено спросить, — продолжил Хасегава, — вы имеете представление, как долго вы проживете? С телом ожившей ханива…

— Чего?

— Статуи.

— Угу.

— Ваше сердце — ротационный насос, желудок — ядерный реактор. Ваши руки и ноги — удивительные механизмы и, как всякие механизмы, их можно заменить новыми, если они износятся или сломаются. Ведь так?