Гибель Нила

Дикусар Надежда

В далеком детстве ходить на церковную службу было правилом. Нил всегда скучал, пока раздавалось монотонное чтение псалмов, и не мог дождаться окончания священного действа, которое никак не трогало его души, а только нагоняло дремоту, с которой мальчик боролся, разглядывая сонные лица прихожан и представляя мужиков в платках, а женщин простоволосыми. Повзрослев, он не оставил привычки ходить в церковь, зная, что так можно создать вокруг себя некий ореол, который невесомой вуалью прикроет порочность души и позволит выставить себя в более выгодном свете перед другими.

Иными словами, этот человек был настоящей загадкой. А может, он был попросту шизофреник, страдающий серьёзным расстройством личности? Известно

лишь одно: еще в молодости Мухоморов взгромоздился на верхнюю ступень им же сколоченного пьедестала и ни под каким предлогом не собирался оттуда спускаться. Он ощущал себя осью мироздания. Всегда быть в центре внимания стало его привычкой и потребностью. Он носился со своим эго, как торговка носится с горячими пирожками по ремесленным улочкам во время обеда. Он искренне полагал, что вселенная должна вращаться вокруг его особы, что каждый человек, каждый предмет бытия должен служить на благо его нужд. Что давало ему право в принципе допускать столь дерзкие мысли? – огромное состояние. К счастью для себя, а может и на свою беду, Мухоморов был баснословно богат. И пока что он беззаботно наслаждался жизнью, еще не подозревая, что ждет его впереди.

Глава 2.

Сегодня, как и во все другие дни, Нила Петровича от любимого зеркала оторвали аппетитные запахи, доносившиеся с кухни. Предвкушая плотный завтрак, Мухоморов сладко потянулся, потер немного осоловевшие после сна глаза, задумчиво почесал за ухом, протяжно зевнул во весь рот, причмокнул несколько раз и наконец скинул с себя тяжелое одеяло, бережно хранящее тепло разнеженного тела. Опустив расслабленные ноги на мягкий ворсистый ковер, накинув красный шелковый халат, неизменно лежащий под рукой на кушетке, Нил Петрович уверенно прошагал в уборную и занялся своим туалетом.

Первым делом он начисто побрился, удалив остатки пушистой пены махровым полотенцем, приправил шею доброй порцией дорогого парфюма, привезенного откуда-то с востока; старательно причесал на косой пробор густые русые волосы; внимательно пересмотрев гардероб, выбрал легкую хлопковую рубашку, недавно купленный вельветовый костюм, к нему яркий цветастый галстук, изящные запонки из белого золота, начищенные до блеска лакированные туфли. Облачившись во все эти дорогие одежды, Нил Петрович стал похож на новоиспеченного жениха, спешащего к алтарю, и оттого ему еще больше нравилось его собственное отражение.

Уже давно успели остыть жирные домашние сливки, Галя уже несколько раз успела поменять кофейник, уже часы пробили двенадцать и день неминуемо приближался к обеду, когда Нил Петрович спустился к завтраку. Счастье богатых людей заключается еще и в том, что они покупают и подчиняют себе время, они буквально берут его в плен, заставляя вращаться вокруг своей особы. Они никогда никуда не торопятся, зная, что время, этот послушный зверь, всегда будет смиренно лежать у их ног и служить при первой же необходимости, пугливо поджимая хвост. Кто посмеет толстосума обвинить в опоздании? Скорее планету обвинят в том, что она вращалась слишком быстро, ускорив бег секунд.

Итак, никуда не торопясь, вальяжно спустившись по широкой винтовой лестнице, грациозно сев на кожаный стул, аккуратно закатав рукава и откинув полы пиджака, Нил Петрович принялся завтракать. При каждом приеме пищи, независимо от дня недели и времени суток, стол Мухоморова ломился от изобилия и разнообразия блюд, чему конечно же способствовало старание Гали. Встретив Нила Петровича наигранной улыбкой, с показным радушием, она по-кухарски начала ублажать хозяина дома. Сперва в фарфоровую чашечку налила свежий кофе и подала пирог с пылу с жару. Затем на стол поставила большую тарелку блинов с разнообразными начинками. Когда Нил Петрович расправился с так называемым аперитивом, в один миг перед ним очутились воздушные круассаны

с джемом. Отведав этих изысканных угощений, приготовленных заботливой рукой, Нил Петрович завершил трапезу нежнейшим омлетом со шпинатом и зеленью. Надо сказать, что аппетит у Мухоморова был далеко не аристократический: ел он много и всегда с удовольствием, так что оставалось загадкой, как ему удавалось сохранять свою спортивную форму. Неизвестно, сколько бы еще времени он провел за столом и сколько бы еды успел поглотить, но, вспомнив, что сегодня запланирован ланч с Лёвой, во время которого необходимо обсудить один очень важный вопрос, Мухоморов решил, что пора заняться кое-какими делами, тем более водитель подъехал уже как час назад.

Поблагодарив Галю за завтрак, несколько раз спросив, подходит ли галстук под пиджак, полушутя попросив, чтобы домработница перестала его баловать изысканными вкусностями ввиду опасности набора лишних килограммов, что конечно же расстроит любого холостого мужчину средних лет, Нил Петрович наконец отбыл в офис, который намеренно снял рядом с областной Думой, в которую он еще иногда захаживал по старой памяти, делая вид, что у него там остались какие-то дела. Он не мог до конца свыкнуться с мыслью о том, что после неудачных выборов его лишили депутатского мандата.

Провожая Мухоморова, Галя получила подробные указания о том, что нужно приготовить на ужин. Когда дорогой автомобиль поглотил пассажира и скрылся за углом, женщина не без удовольствия подумала, что не увидит самодовольное ниловское лицо до самого вечера.

Она работала в доме Мухоморова уже около десяти лет и все это время в тайне его ненавидела. Свой секрет она хранила глубоко в сердце и никому о нем не рассказывала, прекрасно понимая, чем может для нее обернуться излишняя болтливость. Так что несчастный Нил Петрович ни о чем не догадывался и наивно полагал, что в заботе о нем Галя видит свое истинное призвание. Не замечал он также, что её наружность отражала лицемерную натуру. Она была похожа на лису: шапка густых, рыжих от природы волос, вытянутое и заостренное лицо, кожа с желтоватым оттенком, глаза – вечно смеющиеся, с хитрым прищуром, а улыбка немного напоминала хищный оскал. Уже немолодая, на вид лет сорока, Галя понимала, что её благополучие зависит от хорошего настроения Мухоморова, поэтому делала все, чтобы ему угодить, т. е. делала все, чтобы обеспечить себе лучшее существование.

Сложно сказать, за что она его ненавидела. Никогда Нил Петрович не обижал Галю, ни словом, ни рублём. Вопреки всем ожиданиям, относился даже с почтением к домработнице и, можно сказать, по-своему любил её за талант к кулинарии, как любят, например, зефир или яблочный штрудель.

В распоряжении Гали была огромная кухня с бардовой глянцевой мебелью, изысканной утварью и большим двустворчатым холодильником, всегда забитым до отказа. Галя мгновенно почувствовала себя в доме хозяйкой, завела на кухне свой порядок и сразу поняла, что Нилу Петровичу стала жизненно необходимой, так как чревоугодие было одним из главных его пороков.

За годы тяжелой службы Галя настолько прочно укрепилась на своем месте, что по истечении многих лет другие работники называли ее не иначе как Галина Игнатьевна, во всем, что касалось ведения хозяйства, спрашивали совета и позволения. У нее даже появилась помощница, уборщица и посудомойка Настя, бойкая и жизнерадостная девушка, которая даже в мытье полов умела находить что-то веселое и забавное. Она с легкостью сносила все замечания и капризы Галины Игнатьевны и выполняла любые её указания. Остальная прислуга её побаивалась, в глаза раболепствовала, за глаза недолюбливала. Галя ликовала, оттого что кто-то находился в её подчинении. Она требовала к себе уважения, выработала командный голос и никому в доме не давала продыху, тщательно следя за тем, чтобы никто не отлынивал от работы.