Гианэя

Мартынов Георгий Сергеевич

Несколько часов спустя Муратов долго разговаривал по радиофону с сестрой. Марина рассказала, что Гианэя сразу по приезде домой легла в постель и просила не тревожить ее.

–  Она выглядит спокойной, но очень мрачной. Что-то угнетает ее, лишает покоя. Мне кажется, она раскаивается в том, что сбросила маску.

–  На каком языке она разговаривает с тобой?
– спросил Муратов.

–  На своем, как всегда. А я не решаюсь заговорить с ней по-испански.

–  И не надо. Она сама скоро перейдет на испанский язык. Вот увидишь!

–  Гианэя

хочет сегодня уехать.

–  Куда?

–  Ей безразлично, лишь бы подальше отсюда.

–  Да, я понимаю. Она мучается, нарушив закон своей родины. Но ведь ты сема слышала, как она сказала, что давно решила стать откровенной и что ей мешало мое отсутствие. Чем ты это объясняешь?

Марина ответила не сразу.

–  Может быть, здесь играет роль твое сходство с ней.

–  Так можно додуматься до того, что Гианэя любит меня.
– Муратов улыбнулся, вспомнив реплику Сергея на ракетодроме.

–  Возможно, что это и так, - совершенно серьезно ответила Марина.

–  Чепуха! Когда-нибудь мы узнаем причину ее особого расположения ко мне. Это очередная загадка Гианэи. Значит, сегодня вы уезжаете?

–  Да Я предложила ей посетить Японские острова, где она еще не была. И Гианэя впервые согласилась лететь. Ей, очевидно, не терпится поскорее уехать отсюда.

–  Ну что ж, - сказал Муратов.
– Счастливого пути! И еще два слова. Предсказываю тебе, что Гианэя очень скоро снова обо мне вспомнит. Она заговорила и захочет рассказать обо всем.

Он выключил радиофон.

И в тот же вечер пришло письмо. Оно было от Гианэи.

Записка, вложенная в тот же конверт, пояснила, что письмо написано Гианэей перед самым отъездом в аэропорт.

«Она совсем успокоилась, - сообщала Марина.
– Ведет себя как всегда, шутит и полностью перешла на испанский язык. Говорит абсолютно свободно, будто всю жизнь говорила по-испански. Это очень удивляет меня. А тебя? Странно, не правда ли? Я не очень довольна и сказала это Гианэе. Она поняла причину и обещала ежедневно давать уроки своего языка. И, кажется, собирается делать это в полном объеме. Наконец-то!»

Письмо Гианэи было коротко.

«Виктор!
– писала Гианэя.
– Вы заставили меня сказать больше, чем я хотела. Но я об этом не жалею, боюсь только: не слишком ли поздно? Люди Земли не заслуживают участи, которую им готовили. Я была связана клятвой и нарушила ее. Для меня это означает вечное пребывание на Земле. Но я и не хочу возвращаться, даже если бы это стало возможно. Я сказала и должна дополнить свои слова, иначе они будут для вас бесполезны. То, что вы ищете, невидимо для глаз человека Земли. Я знаю это со слов Риагэи. Что вам надо делать, не знаю. Придумайте сами.

Гианэя».

6

«Ну, теперь мы знаем все» - подумал он.

Он перечитывал письмо в третий раз, когда приехал Сергей.

А еще через двадцать минут в комнате Муратова появился Стоун.

Ни он, ни Синицын не знали испанского языка.

Муратов перевел письмо Гианэи.

–  Это можно было предвидеть, - сказал Сергей.
– Что спутники невидимы, мы знали и раньше. Выходит, что и сама их база также невидима.

–  Возможно, этим и объясняется, что мы никак не можем найти эту базу, - сказал Стоун.
– Мы ищем в недрах, а она, может быть, расположена на поверхности. В районе кратера Тихо очень много глубоких и широких трещин, неприступных плато, горных долин. В любом из таких мест они и могли расположить свою базу.

–  На Луне нет осадков, нет ветров, - добавил Сергей.
– Ничто не могло повредить оборудование, кроме метеоритов.

–  А это значит только то, что база защищена, например, крышей прозрачной или также невидимой. Ясно одно, - сказал Стоун, - искать надо там, где мы сами расположили бы такую базу, будь мы на их месте.

–  И еще одно соображение, - после непродолжительного молчания сказал Муратов.
– Спутники и база могут быть невидимыми для наших глаз, как пишет Гианэя, но они не могут быть абсолютно прозрачными. Вспомните, на «Титове» мы все видели, что спутник закрыл от нас звезды, находившиеся за ним. Он не прозрачен. И на Луне он должен закрывать то, что находится за ним. Отсюда я делаю логический вывод: база расположена так, что сзади ее находится место, никогда не освещаемое Солнцем. А может быть, она вся расположена в лунной тени.

–  Правильно, Виктор!
– одобрительно сказал Синицын.
– Лунная тень - это полный мрак. Правда, мы освещали прожекторами подобнее места на неприступных плато и а трещинах. Но мы делали это просто для порядка, так как считали, что база обязательно расположена в недрах лунной почвы или горных пород. Поэтому мы могли и не заметить.

–  Недра обследованы, - сказал Стоун.
– Теперь будем искать исключительно на поверхности. Седьмая экспедиция отправится на Луну через два дня.

Муратов колебался всего несколько секунд.

–  Если манко, возьмите меня, - сказал он.

Стоун сдержал слово. Трудная и сложная подготовка седьмой лунной экспедиции была закончена ровно через два дня. Звездолет под командованием Юрия Вересова стоял на пиренейском ракетодроме, ожидая своих пассажиров.

Муратов прилетел накануне старта. Он был хуже всех подготовлен к предстоящей работе и, чтобы не задавать бесконечных вопросов членам экспедиции, решил попросить Вересова ознакомить его с техникой поисков и методами уничтожения базы.

Вересов с готовностью согласился помочь ему. Они засели с утра и до позднего вечера усердно занимались.

Было половина двенадцатого, когда Муратов, устало откинувшись на спинку кресла, сказал:

–  Теперь я могу чем-то помочь в работе. Во всяком случае, буду понимать, что к чему. Спасибо, Юрий!

–  Не стоит, ложись и выспись хорошенько. Полет будет очень интересным. Спокойной ночи!

Муратов остался один.

–  Спать так спать, - сказал он громко и сладко потянулся, довольный собой.