Гианэя
Шрифт:
Вчера Гианэя удивила Марину внезапным вопросом: приедет ли ее брат в Полтаву? Она не прибавила: «…встречать шестую», - но было ясно, что спрашивала именно об этом.
Марина ответила, что Виктор приедет.
Может быть, не прилет лунной экспедиции, а именно предстоявшая встреча с Виктором гак сильно взволновала Гианэю?
Марина немедленно сообщила обо всем Стоуну. В ученом совете с большим удовлетворением встретили это известие. Вопрос Гианэи давал все основания считать, что девушка решила «открыть карты», что у переезда через полотно
Но тогда почему она прямо не сознается в этом? Было похоже, что Гианэя все еще чего-то опасается.
Марине рекомендовали отнестись ко второму случаю «откровенности» Гианэи так же, как к первому: сделать вид, что она ничего не заметила.
4
В Селене Гианэя была задумчива и рассеянна. Она старалась проявлять интерес ко всему, что ей показывали, и это больше всего говорило о потере ею душевного равновесия.
Следуя намеченной линии поведения, Марина предложила вернуться в Полтаву как раз тогда, когда по времени следовало отправиться на ракетодром, если Гианэя действительно хотела встретить шестую.
Можно было ожидать, что тут уж Гианэя вынуждена будет ответить прямо.
Но гостья нашла естественно звучавший ответ.
– Вы говорили, - сказала она, - что город выстроен кольцом вокруг ракетодрома, а его самого мне не показали. Раз уж мы здесь, покажите и его.
«Вывернулась!
– с досадой подумала Марина.
– Что за странное упрямство!»
Они ездили по Селене в вечемобиле. Марина повернула руль, и машина направилась к центру. Непонятная тревога Гианэи усиливалась. Щеки девушки пылали, глаза блестели лихорадочно. Несколько вопросов, заданных Мариной, осталось без ответа. Казалось, что, поглощенная своими мыслями, Гианэя ничего не слышит.
Но когда они вошли в вестибюль вокзала космопорта, Гианэю точно подменили. Она оживилась и сама засыпала Марину вопросами. Ее лицо приняло обычную окраску, и только блеск глаз показывал, что тревога еще не покинула Гианэю.
И вдруг (Марина не поверила своим ушам) Гианэя спросила:
– Сколько человек участвовало в шестой лунной экспедиции?
– Откуда вы знаете об этой экспедиции?
– не выдержала, наконец, Марина и пристально взглянула на подругу.
Гианэя нисколько не смутилась.
– Вы же сами говорили мне об этой экспедиции, - ответила она невозмутимо.
Это было явной ложью, такого разговора никогда не было. Марина помнила это точно. «Так!
– подумала она.
– Гианэя способна не только притворяться, но и лгать».
– Я не помню, - сказала она вслух, - чтобы когда-нибудь говорила вам о шестой лунной экспедиции. А почему она вас может интересовать?
Ответа не последовало. Гианэя предпочла прибегнуть к обычному молчанию.
– Мы будем ждать прилета шестой экспедиции?
– спросила Марина, как ни в чем не бывало.
–
Этим коротким словом она признавалась, что приехала в Полтаву специально для встречи шестой. Не могла она не понимать, что смысл ее слов ясен для Марины. И не боялась этого.
«Что ж, пора уже!
– думала Марина.
– Знать язык и не говорить на нем очень трудно. Гианэя, наверное, истосковалась по свободному разговору. Играть роль полтора года более чем достаточно».
– Здравствуйте!
– раздалось позади них.
Гианэя так стремительно обернулась, что не могло быть никакого сомнения: она узнала голос, который слышала полтора года назад. Радость буквально осветила ее лицо.
– Наконец-то!
– сказала она с полной откровенностью, протягивая Муратову руку.
– Почему вы так долго не появлялись? Я просила Марину.
В несколько дней Гианэя, словно вознаграждая людей Земли за свое долгое молчание, раскрывалась с ошеломляющей быстротой.
Муратов понял, что она сказала.
– У меня не было времени, - ответил он, с трудом подбирая слова.
– Я очень рад видеть вас.
Марина улыбнулась его произношению.
Гианэя не улыбалась. Она не выпускала его руки и смотрела прямо в глаза тем же пристальным взглядом, как тогда, в выходной камере звездолета, точно собираясь что-то спросить или сказать.
И молчала.
Но она видела, что Муратов понимает ее язык. Что же мешало ей задать вопрос?
– Мне жаль, - сказал он, так и не дождавшись ни одного слова с се стороны, - что я не мог раньше исполнить ваше желание.
Помня совет Стоуна и действительно испытывая затруднения в подборе слов, он, будто нечаянно, вставил в свою фразу несколько испанских. Гианэя не переспрашивала. И по ее лицу нельзя было определить, удивил ли ее испанский язык в устах Муратова или нет.
– Вы были у нас?
Муратов понял, что она имеет в виду Полтаву.
«Она хочет спросить, видел ли я ее рисунок в альбоме», - подумал он.
– Да, был.
Гианэя отпустила его руку.
Голос диктора сообщил о приземлении посадочной ракеты с корабля, прибывшего с Луны. Это и был тот корабль, которого они ожидали, - шестая лунная экспедиция.
Марина перевела сообщение Гианэе.
– Вы так и не ответили мне, - спросила гостья, - сколько человек участвовало в этой экспедиции?
– Восемнадцать.
– Прибыли только они? Других пассажиров нет в посадочной ракете?
Пятый раз!
Слова «посадочной ракете» Гианэя сказала по-испански.
Марина не решилась ответить на том же языке. Стоун рекомендовал ей сугубую осторожность. Гианэя могла произнести два испанских слова нечаянно, сама того не заметив.
– Не знаю, - ответила Марина на языке Гианэи.
– Думаю, что других пассажиров нет. Это корабль особого назначения, только для экспедиции.
Настойчивость Гианэи все больше удивляла Марину. Зачем ей надо знать такие подробности?