Гея (1988)
Шрифт:
— Попробуй навести справки на месте, а потом по деревням, через которые пойдёт экспедиция. Человека с киноаппаратом не могли не заметить.
— Обещаю, Мариан. Судьба этого кинооператора меня самого заинтересовала. Как узнаю что-либо, сразу извещу тебя.
В эту ночь я долго не мог заснуть. Разговор с Барщаком снова всколыхнул мысли о возвращении. Может быть, действительно в Польше я найду друзей. Исчезнет чувство одиночества… А тиранозавр?.. Неужели он всё-таки существует? Ричардса видели с кинооператором. Вероятно, они путешествовали вместе. Потом Ричардс послал снимок тиранозавра мистеру Бейзу, а кинооператор исчез. А Ричардс не умел фотографировать… И были ещё какие-то два туземца, которых затоптал белый носорог. И растерзанный белый
В комнате было душно. За окном шумел дождь. Я ворочался с боку на бок и забылся тяжёлым сном лишь под утро.
И вот мы снова в зелёном океане джунглей. Медленно движется колонна машин. Едем по узким тропам, проложенным в непроходимой, перевитой лианами чаще; иногда напрямик, прорубаясь сквозь заросли. Каждое утро я со страхом жду, что Квали скажет:
— Машина дорога больше нет.
Это будет означать, что надо переложить снаряжение на носильщиков и продолжать путь пешком в знойной духоте тропического леса. Но Квали молчит. Каждое утро он усаживается рядом с шофёром головной машины, и мы едем дальше. Как он отыскивает путь в бесконечном зелёном лабиринте? Он ведёт экспедицию на северо-запад. Я давно потерял представление, где мы находимся. Карт нет. По-видимому, мы огибаем Большие Болота с севера. Уже несколько дней не попадается никаких признаков жилья. Только узкие, еле заметные тропы. Кто их проложил, люди или животные, я не знаю.
Иногда мы переваливаем гряды невысоких холмов, в зарослях тростника переправляемся через ручьи и небольшие речки. Машины вязнут, их приходится вытаскивать и чуть ли не на плечах выносить на сухие склоны. Зелёному океану нет конца. Видимость — на несколько десятков метров, а дальше — исполинские серые стволы, обвитые лианами.
Крупных животных мы не встречаем. Их отпугивает прерывистый захлёбывающийся вой перегретых моторов. Лишь время от времени беззвучно скользят по мшистому ковру стремительные и опасные, как сама смерть, змеи. Мучительно хочется выбраться из зелёного плена, увидеть небо над головой и солнечные дали саванн, знакомые созвездия, почувствовать на лице освежающие порывы ветров. Но джунгли бесконечны. Захватив караван в свою паутину, они не хотя, выпустить его и тянутся день за днём.
Где-то на юге течёт многоводная Конго, на севере несёт свои воды её приток Убанги. Но до них много дней пути, а мы делаем за день двадцать — тридцать километров.
Я часто думал о судьбе Мирослава Грдички. Заблудиться в этих бескрайних зарослях — значило погибнуть. Даже новейшие самолёты не могли бы помочь. Ты будешь слышать их гул над головой, но не увидишь их, и они не увидят тебя. Разве что подожжёшь джунгли, но тогда и сам найдёшь гибель в пламени лесного пожара.
В Бумба не удалось узнать о чехе ничего нового, кроме того, что рассказал Барщак. Перси Вуфф, которому я поручил навести справки, вскоре объявил, что Грдичка вообще не появлялся в Бумба. Видимо, мой заместитель не захотел утруждать себя лишней работой. Сам я без труда выяснил, что кинооператор прожил в Бумба несколько дней в той же гостинице, в которой останавливались мы. Это было около десяти месяцев назад. Куда он отправился из Бумба, никому не было известно. Джонсон тоже ничего не знал, а может, не хотел говорить…
Старый охотник сильно изменился, помрачнел, стал молчаливым. Он хотел отказаться от участия в новой экспедиции. Уговорить его стоило большого труда. В пути он теперь всячески старался избегать разговоров и со мной и Перси Вуффом.
Однажды я застал его, когда он наорал на одного из рабочих и уже собирался пустить в ход кулаки. Пришлось вмешаться и остановить его. Негр поспешил благоразумно исчезнуть, а Перси бросил на меня исподлобья тяжёлый взгляд, пробормотал что-то сквозь зубы и нырнул в палатку. Атмосфера явно накалялась. Я чувствовал, что каравану необходимо как можно скорее выбраться к солнцу и свету. Джунгли отравляли нас своим дыханием. Если мы не вырвемся из них в ближайшие дни, мы можем сами превратиться в диких зверей. Во время очередного привала я заговорил об этом с Квали.
— Ещё один день, — сказал молодой негр. — Завтра вечер будет гора, потом озеро и Большой Болото. Лес кончится завтра…
К вечеру следующего дня джунгли начали редеть. Среди густой зелени крон все чаще проглядывали пятна голубого неба. Машины выбрались на сухой пологий склон. Здесь деревья росли не так густо, как внизу, и машины пошли быстрее.
Джунгли расступались, светлели, уходили в стороны. Вот всего несколько огромных деревьев осталось впереди, и за ними лежало обширное плато, поросшее густой травой и залитое неярким светом вечернего солнца.
Все вздохнули с облегчением. Даже негры, для которых джунгли были родным домом, повеселели. Я окинул взглядом караван и не мог не признаться себе, что только благодаря изумительному искусству нашего проводника и мужеству чёрных шофёров машины выдержали десятидневный переход. Это казалось почти чудом. Мы доставили в сохранности весь груз, даже громоздкие решётки металлических клеток, и не бросили в пути ни одной машины.
По совету Квали мы разбили лагерь на краю плато в тени огромных раскидистых деревьев, образующих последний форпост джунглей. Рядом был источник с холодной чистой водой. Пока разгружали машины и ставили палатки, Джонсон с одним из чёрных воинов, которых мы наняли в качестве носильщиков, пошёл посмотреть, нет ли вблизи какой-нибудь дичи. Вскоре донёсся выстрел, а ещё через несколько минут охотники уже тащили большую пятнистую антилопу.
Лагерь огласился восторженными криками.
Ко мне подошёл повеселевший Джонсон. Глаза его блестели.
— Рай для охотников, — сказал он. — Антилопу я подстрелил возле самого лагеря. Дальше на плато видел жирафов и стада зебр. Они даже не испугались выстрела.
— Вы не бывали в этих местах?
— Даже не подозревал о их существовании. Квали молодец. Если так пойдёт дальше, вы, шеф, может быть, заполучите и вашу бестию.
— А Ричардс тут не бывал?
Джонсон отвёл глаза.
— Кто его знает… Пожалуй, нет.
— Вы говорите не очень уверенно.
— Да что я — нянька Ричардсу? — вспылил вдруг Джонсон. — Почём я знаю, где он был, а где не был… Мы работали вместе, это правда. Но не всегда. Последний год он больше ездил один.
— А десять месяцев тому назад?..
— Я уже говорил, что не знаю, куда он тогда ездил. Не знаю!.. Ничего не знаю… — его голос сорвался на крик.
— Почему так нервно, Джонсон?
— Не люблю, когда допрашивают…
Он принялся набивать трубку. Его пальцы дрожали. Я подумал, что странное поведение старого охотника едва ли объясняется одной лишь усталостью и нервным напряжением последних дней. За всем этим что-то крылось. Но что?..