Гея (1988)
Шрифт:
Телохранители ушли.
— Это зачем? — спрашивает Пле, подтягивая Роджерса к себе за пояс. Пиф-паф в наше-то просвещенное время?!
— Погоди ты, чудак! — отступил в замешательстве Роджерс. — Эта игрушка нужна мне для личной безопасности. Парни здесь попадаются разные.
— Попадаются… Гад!
— Позволь, но почему же "гад"?
— Не позволю. И никто тебе не позволит. — На шее Пле вздулись синие жилы. — Губишь людей, барракуда, а работа — ни с места!
— Спокойствие, Ив! — вмешался Агуров. — Садитесь,
— Ну это еще как сказать… — Роджерс развалился в кресле, взгромоздив ноги на стол для коктейлей. — Прежде чем вышвырнуть вас обоих отсюда — я не испытываю нужды в консультантах, — хотелось бы краем глаза взглянуть на ваши документы.
— Правильно, Роджерс. Глубоководник, как и подрывник, ошибается только один раз. — Агуров протянул документы. — Ознакомься, вот мои полномочия.
— "Генеральный инспектор Международного комитета по ликвидации очагов радиоактивной опасности (КЛОРО)", — прочел Роджерс первые строки. Бледнея, вернул бумагу. — Хорошо… Что вас интересует конкретно?
— Многое. — Агуров сложил документы и спрятал в карман. — Во-первых, мы уполномочены вскрыть механизм финансовых махинаций, с помощью которых компании "Кларион-Меркьюри" удалось обескровить бюджет комитета…
— Во-вторых. — Ив толчком наклонил стол, и ноги Роджерса съехали вниз. — В наши обязанности входят инспектирование работ по сооружению шахты "надежного захоронения", а также поиски способа заставить вашу компанию форсировать эти работы.
— С кем имею честь? — Роджерс приподнял белесую бровь.
— Технический эксперт КЛОРО, — представился Пле. — Будь спокоен, комитет нынче не тот. Пустозвоны, которые умудрились сплавить проект "Кларион" в руки частной компании, выведены из состава КЛОРО…
Агуров предостерегающе дернул Пле за рукав.
— Об этом мы поговорим в последнюю очередь, — сказал он. — Главное, что нас интересует, — люди. Почему гибнут люди, Роджерс?
Магнитовидеофон докручивал последние витки огненного танца. Менар снял диск магнитного фильма и, что-то мурлыкая себе под нос, развернул конический сверток. Зашипела дверная пневматика. Менар обернулся.
— Ты, Чак? Салют! Что-то поздно сегодня?..
Паэр поздоровался усталым взмахом руки, сбросил халат, сорвал с лица кислородную маску. Подошел к шкафчику, вынул черное трико с буквами "КМ", не спеша переоделся.
— Устал как собака… — сказал он, опускаясь на койку. Пружины отчаянно заскрипели. — Отбарабанил две смены, двадцать два часа без жратвы… Акулы обглодали весь кабель. Новая изоляция, как видно, пришлась им по вкусу.
— Я заправил твой термос. Держи!..
Паэр на лету поймал термос, отвинтил крышку и потянул через трубочку крепкий бульон. Потом сердито проворчал, явно кого-то копируя:
— В жидкой среде — жидкая пища!
— Кроме пива, конечно, — в тон ему
Паэр тянул бульон, пристально разглядывая друга. Ему не нравилась бледность его лица. Увидев в ладонях Менара трепещущий, словно огромная бабочка, красно-желтый цветок, хмуро спросил:
— Откуда у тебя орхидея?
Менар бережно поднес цветок к бледным губам, ответил:
— Получил сегодняшней почтой. Могу я себе позволить маленькую роскошь?
— Сколько стоила тебе эта ароматная безделушка?
— Девяносто монет. Я давно заметил, что ты болезненно неравнодушен к цифрам.
— А я все более склоняюсь к мысли, что тебе нужно было родиться девчонкой. Брось-ка мне газету.
— Ты славный парень, Чак, но дурак. Цветы рассказывают больше, чем газеты. Держи свой "Нью-Таймс"!..
— Благодарю. — Паэр включил настольную лампу. — Я слышал о почтовых голубях, — сказал он, разворачивая газету, — но мне в первый раз доводится видеть почтовую орхидею. Ну и что сообщил тебе твой красно-желтый корреспондент?
— Многое… Сообщил, что над землей по-прежнему светит солнце, бегут облака, веют ветры. На изумрудных лугах пасутся антилопы, в горных реках играет форель. Люди дарят друг другу цветы и улыбки… Разве этого мало?
— Не знаю, в таких делах я пас. — Паэр уткнулся в газету. Не поднимая головы, заговорил: — Да, видел сегодня "поющих" медуз. Два раза обошел на скутере вокруг колонии. Их там фланировало более десятка. И вовсе они не пурпурные, а скорее бордовые. Мешки с бордовой слизью… Тэдди Грек подстрелил большого кальмара, отрубил клюв, обещал наделать нам сувениров. Я тоже стрелял, но промазал: не повезло.
Менар поставил орхидею в стакан, подлил воды из сифона. Наконец ответил:
— Вы с Тэдди ни разу не упускали случая доказать здешним обитателям, что человек во многих отношениях хуже акул.
— Чудак! — Паэр перевернул страницу. — О нас пишут, — сказал он вдруг. — Послушай, Вен: "Три года покоится на дне океана атомное чудовище…"
— Это о нашей тыкве, которую мы должны "надежно захоронить", — кивнул Менар. — Модная тема. Надоело…
Пожав плечами, Паэр углубился в чтение.
"Ни для кого не секрет, что именно эта ситуация, представленная в мировой прессе как "тихоокеанский вариант печально известного Паломареса", привела к оздоровлению политической обстановки. Парадоксально, но факт: ошибке операторов военной базы, упустивших со стартовой площадки ракету военно-стратегического назначения, мы обязаны тем, что переговоры в Женеве глав правительств великих держав неожиданно быстро привели к соглашению о всеобщем и полном разоружении. Воистину, рука всевышнего вела неуправляемую ракету в самую пустынную часть океана! Уже сейчас "тихоокеанскую проблему" в принципе можно считать решенной.